— Гайдук больше двадцати лет оформляет сделки с прибрежной недвижимостью, — продолжила Оксана. — Формально он лишь нотариус. Но через цепочку компаний с подставными руководителями за последние годы скупались участки вдоль бухты. Почти все, кроме двух. Один принадлежал вашей семье.
Марта сжала пальцы на подлокотнике так, что побелели костяшки.
— Второй участок у небольшого рыболовецкого кооператива, — добавила Оксана. — На него, судя по переписке одной из фирм, тоже готовили давление через проверки и коммунальные претензии.
— Значит, родители мешали проекту, — сказала Марта глухо.
Она произнесла это почти без интонации, потому что внутри уже не оставалось места для крика. Слишком долго она думала о случайности: старый баллон, плохая проводка, несчастный вечер. Теперь случайность отступала, а на её месте проступал расчёт — спокойный, аккуратный, оформленный договорами и печатями.
— Они были одним из главных препятствий, — осторожно ответила детектив. — За две недели до их гибели был подготовлен предварительный расчёт терминала. Участок вашей мастерской там отмечен как критически важный. Подписант документа связан с фирмой Гайдука. Эта же фамилия встречается в структуре, через которую Богдан получал часть займов.
Назар, до этого молчавший, проговорил:
— Выходит, Гайдук и Богдан связаны общим интересом. Одному нужен берег, другому — контроль над моей компанией.
— Для суда пока этого мало, — сказала Оксана. — Финансовые связи и совпадения по времени важны, но прямого обвинения в организации взрывов на них не построить. Нужны признания, свидетель, запись, документы, которые невозможно объяснить иначе.
— Что нам делать? — спросила Марта.
— Заставить их поверить, что победа близко. Тогда люди перестают быть осторожными.
В следующие дни Марта жила как будто в двух слоях реальности. Снаружи всё оставалось прежним: завтрак, уборка, бумаги, прогулки, музыка у камина. Внутри каждая пауза становилась сигналом, каждый звонок — возможной угрозой. Она говорила с Гайдуком прежним голосом, отвечала на вопросы Богдана, если тот приезжал, и каждый раз чувствовала, как трудно улыбаться человеку, которого подозреваешь в причастности к убийству собственных родителей.
Через три дня полиция сообщила: отпечатки с оконной рамы совпали с данными в базе. Мужчину звали Тарас Крук. Он уже попадался на мелких кражах и выполнял разовые заказы по проникновению в чужие дома и офисы. На допросе заказчика он не назвал. Но следователь, знакомый Оксаны по прежней работе, неофициально рассказал: в его телефоне были звонки с одноразовой сим-карты, купленной в торговом центре рядом с офисом фирмы, которой управлял Богдан.
— Это серьёзно, но не окончательно, — объяснила Оксана. — Защита скажет, что сим-карту мог купить кто угодно. Нужна запись разговора, где Богдан или Гайдук сами раскрывают намерения.
Марта впервые увидела, насколько медленной бывает справедливость. Ей казалось, что если правда очевидна, её достаточно произнести вслух. Но Оксана терпеливо объясняла: суду нужны не ощущения, а цепочка доказательств, где каждое звено выдержит удар защиты. Злость Марты от этого не становилась меньше, зато становилась точнее…
