— Стоять! Руки на стол, чтобы я видел!
Голос разрезал темноту так резко, что Марта застыла. Низкий, властный, абсолютно ясный голос. Не хриплая попытка человека, потерявшего речь, не случайный звук, а уверенная команда.
Назар стоял в дверном проёме, ведущем из внутренней комнаты в кабинет. Он был полностью одет, будто и не ложился. Его взгляд был направлен прямо на незнакомца.
Человек у стола дёрнулся, опрокинул лампу и бросился к окну. Стекло хрустнуло, створка распахнулась, и тёмная фигура исчезла в саду прежде, чем кто-либо успел её остановить. Назар рванулся следом, но остановился у террасы, понимая, что преследовать беглеца ночью бессмысленно.
Марта стояла на лестнице, вцепившись в перила. Её пугал уже не вор, а то, что только что произошло. Человек, которого весь дом считал глухим и немым, говорил. Говорил так, как говорят люди, привыкшие командовать и слышать ответ.
Назар медленно обернулся. Их взгляды встретились в полутёмном коридоре. Несколько секунд никто не произносил ни слова, и это молчание было тяжелее любого крика.
— Спуститесь, — сказал он наконец тихо. — Нам нужно поговорить.
Она прошла за ним в кабинет. Разбитое окно покачивалось от ветра, на полу блестели осколки. Назар поднял лампу, поставил на стол и не потянулся ни за блокнотом, ни за карандашом. Маска была снята.
— Садитесь, пожалуйста.
Марта опустилась в кресло, чувствуя, как дрожат колени.
— Вы… не глухой. И не немой.
— Не глухой, — ответил он. — И говорить могу. Правда, за последний год почти отвык делать это вслух.
Эта простая фраза была почти невыносима. В ней рушились все её прежние объяснения: вибрации, обострённый нюх, память о доме, интуиция моряка. Марта вспомнила, как разговаривала при нём с Гайдуком, как обсуждала его состояние, как жалела его, сидящего у проигрывателя. Ей стало стыдно за жалость и больно оттого, что её так долго держали вне правды, хотя она жила под одной крышей с опасностью.
Его голос был немного хриплым, но ровным. Без привычного безмолвия Назар казался другим — не холодным хозяином дома, а очень уставшим человеком, который слишком долго держал оборону один.
— Зачем? — Марта не смогла скрыть ни страха, ни обиды. — Зачем было обманывать всех?
Назар подошёл к книжному стеллажу, отодвинул одну секцию и открыл спрятанный сейф. Из него он достал тонкую папку и положил на стол.
— Год назад на испытаниях нового судна произошёл взрыв в машинном отделении. Официально — неисправность системы. На деле — покушение. На меня и моего старшего брата Данило. Он погиб сразу. Меня оглушило, я получил серьёзную травму, временно потерял слух и речь. Это не выдумка. Первые месяцы я действительно почти ничего не слышал и не мог говорить.
Марта слушала, забыв о разбитом стекле, о ветре, о беглеце.
— Через три месяца слух начал возвращаться. Потом голос. Но к тому времени я понял: взрыв устроил кто-то из близкого круга. Слишком мало людей знали маршрут испытаний, время выхода, устройство машинного отделения. Я решил не сообщать о восстановлении. Хотел увидеть, кто начнёт вести себя иначе рядом с человеком, которого считает беспомощным…
