В читальном зале уже стемнело. Раиса Леонидовна нащупала стул и впервые за разговор села.
— Не стану тебе всё объяснять, Ольга. Я тебя за дверь выставила. Ты у меня на кухне стояла, лицо разбито, защиты просила. А я напоила травами и к нему отправила. За крышу. За то, что мужа моего довёз. Ты ведь спросила: «Вы правда не видите?» Видела я. Руками видела, как всегда. Только видеть не захотела. Больше мне сказать нечего. И просить у тебя ничего не буду. Я не за этим.
Ни слова в ответ. Ольга посмотрела с жетона на окно; за стеклом вокруг фонаря кружился снег. Раиса Леонидовна поняла: прощения не услышит. Сейчас — и, возможно, никогда. Ольга имела право промолчать, а ей оставалось жить с этим грузом.
— Надо о деле поговорить, — сказала она. — Следователь в областном центре сказала: если бы нашлась Ольга, тогда можно было бы иначе разговаривать. Наташа молчит, пока у него ребёнок. После воскресенья Роман продаст карьер, усадит всех в машину, увезёт на юг. Там к знахарке не побежишь. Меня там нет. Толе шесть лет, а он уже поверил, что сам маму крышкой закрыл. Ты можешь подняться и прийти, Ольга. Кроме тебя, некому.
— Я обещала.
— С той, кому обещала, уже два года не спросишь. Лежит, пальцем стучит.
— Вы не понимаете. — Впервые голос Ольги дрогнул, но она тут же выровняла его. — Здесь у меня работа. Моя улица. По средам приходят дети. Никто ничего не знает. А я ведь умерла, тётя Рая. В том колодце умерла. Теперь живу в этой комнате на чужие две тысячи. Каждую ночь в четыре просыпаюсь, палочки считаю. Вернусь в деревню — он увидит меня и улыбнётся. Вы же эту улыбку знаете. Не могу я. Простите. Уезжайте.
Раиса Леонидовна ещё посидела, потом поднялась. Латунный кружок остался на столе. У двери разом заныли все её семьдесят один год. Ольга сидела к ней спиной и не оборачивалась.
— Павел Сергеич объяснял: из шахты смена не уходит, пока не снимут все жетоны. Восемь лет назад он выбрался из колодца, а номер остался внизу. Теперь Наташа его достала. Он перед тобой. У Тамары на доске пустой гвоздик, я сама видела. Дальше тебе решать.
Ночевать они с Артёмом устроились возле автостанции, в гостинице. Он взглянул на Раису Леонидовну и расспрашивать не стал, лишь сходил в буфет за чаем. Принёс два стакана.
За ночь снегопад кончился. В шесть утра Артём пошёл греть машину; следом, с сумкой, вышла она. Старая, никому не нужная, так ничего и не добившаяся. В тёмной тишине медленно кашлял мотор.
Под фонарём через дорогу стояла высокая женщина. Длинное серое пальто, в одной руке палка, в другой дорожная сумка. Сколько она простояла там, было неизвестно; на плечах лежал снег. Над шарфом, на простом шпагате, что-то блестело. Женщина медленно пересекла улицу, каждый раз точно ставя перед собой палку. Остановилась, так и не взглянув на Раису Леонидовну.
— Куда мне сесть? — спросила она Артёма.
В пятницу Екатерина Лисовская четыре часа слушала Ольгу. Вязания в её руках на этот раз не было. Ольга держалась прямо и сухо, последовательно выкладывала пережитое, словно отвечала урок. Дослушав, следователь сняла очки и потёрла переносицу.
— Скажу без юридических сложностей. Ваше обещание Тамаре Головко перед законом силы не имеет. Речь о покушении на убийство: давность здесь пятнадцать лет, а минуло восемь. Теперь есть живая потерпевшая. Есть медицинские карты, если сохранились, описание перелома вашим фельдшером. Снимки надписи, жетон. Есть старшая Головко. Если эксперт установит, что вопросы она понимает, её «да» и «нет» тоже будут показаниями. И ребёнок есть. Задержим Романа — мальчика сразу передадим матери. Тогда Наталья заговорит. Вот с этим уже можно работать. Судебное постановление получу утром в понедельник, в тот же день его возьмём в наручники. А вас прошу до этого оставаться здесь, в городе, и никому не попадаться на глаза. Два дня, Ольга. После восьми лет осталось два дня.
Ольга кивнула.


















Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Страшна розповідь , невже людина може так вчинити ?