Копирование запрещено

Тексты Realish защищены авторским правом. Публиковать их на других сайтах, в соцсетях и группах без разрешения редакции нельзя.

Копии в Facebook мы обжалуем: их удаляют, а за повторные нарушения страницы и группы могут заблокировать.

Поделиться историей можно ссылкой.

Шестилетний мальчик попросил знахарку спасти маму из колодца, но запретил звать отца

Часть 12 из 18

Полчаса Раиса Леонидовна простояла перед ней, рассказывая. За окнами снег ложился уже в темноте. Она говорила о бутылке, которую мальчик опускал на бечёвке, о его просьбе не звать папу, о крышке, в закрытии которой отец обвинил сына. О Наташиных пальцах, разбиравших буквы на камне. О расспросах спасателя, о том, как Роман просил мать моргнуть и выдать, куда исчезла Ольга, о предстоящем отъезде к морю. Ольга слушала с опущенными глазами. Ни вопроса, ни возражения; только при словах о недорезанной седьмой палочке у неё дрогнул рот.

— Наташа себе говорила: ты семь дней выдержала, значит, она три дня тоже выдержит, — закончила Раиса Леонидовна. — Твои буквы помогли ей остаться живой. А теперь мне нужно услышать от тебя, как всё было.

Ольга не сразу заговорила. Одним пальцем придвинула к себе жетон.

— Записку никто за меня не писал. Я сама написала, утром, после той ночи у вас. Собрала сумку, записку на столе оставила и пошла к автобусу. Роман встретил меня по дороге. Уговаривал поехать поговорить, просил не позорить его перед людьми. Ласковый был… У меня сломались бедро, рёбра, зубы. Сначала лежала внизу, потом смогла на полку забраться. Пряжкой от ремня стала царапать камень. Кроме воды там ничего не было. Потом он приезжал. Слышу: стоит наверху, курит. Слушает, буду ли стучать. А я лежу, даже дышать перестала. Подождал и уехал. Только тогда я застёжкой по камню застучала. Три удара, ещё три. Отчего именно так — не знаю. И Наташа тоже по три… Значит, у нас с ней общий счёт, — произнесла она всё тем же ровным голосом. — Вечером седьмого дня Павел Сергеич шёл через сад с собакой. В семьдесят три года, с больным сердцем. Но услышала не собака, он сам. Потом объяснял мне: тридцать лет прислушивался, как кровля садится, с таким опытом не ошибёшься. Живого сквозь камень слышно. Подошёл, на край лёг, спросил, кто внизу. Он ведь ещё не знал. Я отозвалась. Думаю, тут он всё и понял. Минуту молчал, потом велел держаться, дочкой назвал. Пошёл за верёвкой. Уже затемно вернулись они с Тамарой. Представляете? Двое стариков, ручную лебёдку на тачке везут. Вниз он сам полез, клин забил, меня обвязал своей верёвкой, той шахтёрской петлёй. А Тамара одна наверху лебёдку крутила. Ей шестьдесят шесть было. Спину сорвала, после уже разогнуться не могла. Помните, с той осени она согнулась? У него, пока лез, жетон с шеи сорвало. Он потом о нём горевал сильнее, чем о сердце. Говорил: «Смена не закрыта, там теперь мой номер висит».

Ольга умолкла и протянула к графину дрожащую руку. Раиса Леонидовна сама налила воды. Но Ольга лишь посмотрела на стакан, брать его не стала.

— Две ночи они меня в подполе прятали, — продолжила Ольга. — Павел Сергеич хотел в милицию идти. На меня посмотрит — и опять об этом. Тут Тамара пришла. С больной своей спиной передо мной на колени опустилась. Сказала: «Оля, у меня сын один. Другого нет. Я родила его, мне и отвечать. Я тебя с того света достала, теперь сама прошу: отдай мне его жизнь за свою. Уезжай. Для него ты умерла, больше искать не станет. А ты живи. Всё тебе отдам, что есть, только его не сажай». У Павла Сергеича здесь, в Вязолесье, друг был, старый фельдшер. Он меня к нему на машине привёз, всю ночь за рулём. Фельдшер лечил как мог, только нога так и срослась неправильно. Позже паспорт получила — сказала, потеряла прежний. Фамилию девичью вернула. Павел Сергеич весной умер. А Тамара каждый месяц из пенсии высылала: то две тысячи, то три тысячи. Я не отказывалась. Понимала, ей самой надо посылать. Два года назад переводы кончились. Отчего — я догадалась.

— А о его новой женитьбе ты знала?

— Знала.

Подняв глаза, Ольга посмотрела прямо на неё. Раиса Леонидовна увидела в этом взгляде то, с чем каждое утро встречалась у собственного зеркала.

— И о Наташе знала, и о сыне. Тамара написала. Я здесь сидела, детям Винни-Пуха читала — и знала. Могла один конверт этой девочке послать. Без подписи. Только написать: «Беги!» Восемь раз за письмо садилась. Вы приехали со мной за другую рассчитываться, тётя Рая? Тогда садитесь рядом. Я перед ней виновата не меньше вас. Только за это меня никто не накажет, — сказала Ольга…
Какое впечатление оставила история?
Выберите одну реакцию — её можно изменить.
Слово читателям

Поделитесь впечатлением от истории

1

Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.

Оставьте свой комментарийЗначок подберётся по имени сам — или .
Без регистрации

Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.

С вами случалось похожее?Расскажите свою историю — мы опубликуем её на Realish. Имена и места по вашему желанию изменим.Рассказать свою историю
ВалентинаУкраина

Страшна розповідь , невже людина може так вчинити ?

Все обсуждения

Ещё из рубрики «Герои»

Все истории рубрики