Роман спас раненого волка, а тот стал его защитником и помог приблизиться к разгадке давней трагедии

Они рухнули между брёвнами, тяжело дыша. Успели. Но оставаться на виду было нельзя, требовалось забраться поглубже и спрятаться. Брёвна уложили неплотно; между штабелями нашёлся промежуток, куда они смогли протиснуться. Сверху лежал брезент, укрывавший и от дождя, и от чужих глаз.

— Выживем, — прошептал Роман, устраиваясь поудобнее в тесном убежище.

Дружок лёг рядом и положил голову ему на колени. Под ровный перестук колёс отдалялись преследователи, дом, возле которого, как боялся Роман, погиб Денис Федорович, три года лесного затворничества. Впереди оставались неизвестность, опасность, может быть, смерть. Роман был готов и к этому, лишь бы добраться до правды.

В Рудолесье моросил дождь. За посеревшими от угольной пыли панельными пятиэтажками на горизонте поднимались отвалы; трубы обогатительной фабрики выбрасывали в небо клубы дыма. Соскочив с поезда на городской окраине, Роман и Дружок укрылись в заброшенном депо возле товарной станции.

Прежде чем двигаться дальше, нужно было осмотреться, обдумать следующие шаги и заняться ранами. За три дня дороги лихорадка немного ослабла, но плечо по-прежнему болело, воспаление не проходило. У Дружка кровь уже не шла, однако бок оставался опухшим, шерсть вокруг раны слиплась.

В депо нашлась ржавая колонка с ледяной водой. Роман умылся, напился вдоволь, после чего осторожно промыл себе плечо и рану волку. Пригодились бы спирт или хотя бы йод, но в лесу такие припасы были роскошью, и взять их сейчас было неоткуда.

— Ничего, справимся, — сказал он, перевязывая Дружка полосой собственной рубахи. — Теперь надо найти школу. Ту самую.

Школа № 6Г. Именно там погибли 23 заложника и пять бойцов специального подразделения. Там Роман отдал приказ, после которого вся его жизнь пошла под откос.

Из депо они выбрались лишь с наступлением темноты и осторожно двинулись вдоль городской окраины. Роман заставил Дружка держаться в десяти шагах позади. Одинокий прохожий мог не привлечь внимания; человека с громадной собакой, похожей на волка, непременно запомнили бы.

Школу Роман отыскал сразу. Среди старых пятиэтажек стояло трёхэтажное кирпичное здание — судя по его облику, ещё постройки пятидесятых годов. Занятия давно закончились, свет нигде не горел. В пустом дворе ветер раскачивал качели и гнал по земле обрывки газет.

Напротив, в тени трансформаторной будки, можно было укрыться. Роман остановился там, Дружок лёг рядом. Роман пришёл за ответами, за доказательствами, но теперь, глядя на тёмные окна, не представлял, что сумеет найти спустя более трёх лет. Потом вспомнил сторожа. Тот работал здесь во время штурма и мог заметить нечто важное, оставшееся за пределами того, что знал сам Роман. Если, конечно, старик по-прежнему был на месте.

Роман осторожно обошёл школу. В маленькой пристройке с отдельной дверью светилось окно: сторожка не пустовала. Оставалось выяснить, кто внутри, и добиться разговора. Подозвав Дружка, он что-то шепнул ему на ухо; волк бесшумно отошёл к кустам и улёгся.

Выдавать себя Роман не собирался. Постучит, назовётся журналистом, скажет, что собирает сведения о трагедии. Простой замысел, но риск немалый. Впрочем, в день штурма лицо командира скрывала маска, на нём был бронежилет — сторож мог и не узнать его. А если узнает, придётся решать на ходу.

После стука за дверью зашаркали. В узкой щели показался худой старик с растрёпанной седой бородой.

— Вам чего? — проворчал он. — В школу уже не попасть, закрыто.

— Добрый вечер. Я журналист, готовлю статью о той трагедии, что случилась здесь больше трёх лет назад, — Роман старался говорить приветливо. — Можно задать вам несколько вопросов?

Лоб сторожа прорезала глубокая складка; лицо, ещё мгновение назад всего лишь недовольное, будто закрылось от посетителя.

— Мне нечего рассказать. Я в ту пору здесь не работал.

Роман помнил его слишком хорошо, чтобы поверить. Именно этот человек перед штурмом передал бойцам план школы и объяснял, где находятся запасные выходы.

— А того, кто работал до вас, где можно разыскать? Мне необходимо с ним поговорить.

Старик медлил: впустить незнакомца ему явно не хотелось, но и захлопнуть дверь он не решался.

— Нет его больше. Год назад сердце не выдержало. А вы, собственно, из какой газеты?