Роман спас раненого волка, а тот стал его защитником и помог приблизиться к разгадке давней трагедии

— Дойдёшь? — спросил Роман, хотя ответ был ясен. — Надо выбираться. Они наверняка начнут прочёсывать лес.

Солнце уже пробивалось сквозь верхушки деревьев, когда Роман окончательно решил, что на метеостанцию пути нет. Искать его начнут именно там. Да и возвращаться в место, с которым теперь было связано столько тяжёлого, он не хотел. Снова уходить в глушь, жить отшельником и ждать, когда доберутся? Этому пора положить конец.

— Слушай, Дружок, — сказал он, глядя в умные жёлтые глаза. — Пойдём другой дорогой. Теперь я сам буду охотником. Хватит быть добычей.

Из памяти не выходили слова Виктора Федоровича о секретном деле. Роман пытался понять, что мог узнать, заметить или услышать тогда — что-то настолько опасное для влиятельных людей, что они и теперь искали его. Неясно было и другое: зачем понадобились Денис, подложное письмо прокуратуры, обещания, если его могли просто убить? За одним вопросом возникал следующий, и ни на один ответа не находилось.

Искать эти ответы следовало там, где всё пошло не так, — в обстоятельствах той самой операции.

— Идём в Рудолесье, — твёрдо сказал Роман волку. — Туда, откуда всё началось.

В небольшом шахтёрском городе на юге области более трёх лет назад произошёл роковой штурм школы. Пешком такого расстояния не одолеть. Зато Роман знал, что неподалёку проходит старая железнодорожная ветка, по которой вывозят лес. Если найти пути, можно попытаться незаметно забраться на товарняк.

Решение принесло неожиданное облегчение. Впервые за три года Роман двигался навстречу опасности, а не бежал от неё. Чем это кончится, он не представлял, но хотя бы знал, чего добивается: выяснить правду, восстановить справедливость и так или иначе прекратить этот бесконечный кошмар.

Сверившись с компасом, он прикинул направление и взял на юго-восток, где, по его расчётам, должна была пройти железная дорога. Дружок, превозмогая боль, упрямо держался рядом.

Лишь к вечеру следующего дня они добрались до путей. Всё это время Роман выбирал звериные тропы, обходил открытые места, деревни и кордоны. Несколько раз над лесом слышался вертолёт: похоже, их всё ещё разыскивали.

Рана на плече воспалилась, Романа лихорадило. Ночью его тряс озноб, и продолжать путь позволяла только выносливость, выработанная службой и годами лесной жизни. Дружку приходилось не легче: бок распух, хромота усилилась. Но волк не скулил, лишь изредка останавливался перевести дух.

Узкоколейка извивалась по старой вырубке между пнями и молодой порослью. Шпалы успели сгнить, рельсы местами покрыла ржавчина, однако дорога не была заброшена — на металле сохранились свежие следы прошедшего состава.

— Подождём здесь, — сказал Роман, опускаясь на поваленное дерево у насыпи. — Поезда ходят редко. Может, сутки пройдут, может, двое, прежде чем дождёмся следующего.

Они устроились среди молодых елей, откуда хорошо просматривалось полотно. Роман развёл небольшой костёр, следя, чтобы дым не выдал укрытие, и вскипятил воду для чая. Из еды оставались лишь несколько хлебных корок да кусок вяленого мяса. Впрочем, сейчас скудные запасы были не самой большой бедой.

Ночь прошла в лихорадке. Жар усилился, и временами Роману казалось, что он бредит. В полузабытьи появлялся Денис Федорович: настойчиво что-то говорил, указывал туда, где восходило солнце. Затем видение сменялось кошмаром. Роман снова и снова шёл на тот штурм и видел лица детей, которых не сумел спасти.

Проснулся он от настойчивых толчков: Дружок тыкался носом ему в лицо. Почти рассвело. Примерно в двух километрах от их укрытия к станции медленно приближался товарный состав.

— Пора, — выговорил Роман охрипшим голосом и с трудом встал.

Они затаились возле насыпи, дожидаясь, когда поезд минует станцию и начнёт разгоняться. За локомотивом тянулись десятки платформ с брёвнами под брезентом. Для двух беглецов лучшего укрытия было не придумать.

Когда последний вагон прошёл станцию, Роман подал Дружку знак. Оба выскочили из укрытия и побежали вдоль насыпи рядом с набирающим скорость составом. Раненому человеку и хромому зверю это было почти не по силам, но другой возможности могло не представиться.

Выбрав мгновение, Роман ухватился за поручень платформы и подтянулся. Затем обернулся, протянул руку к бегущему волку.

— Давай, прыгай!