Роман спас раненого волка, а тот стал его защитником и помог приблизиться к разгадке давней трагедии

— Ну, теперь говорите, зачем пришли. Не думаю, чтобы Денис вдруг надумал меня проведать без всякого дела.

Денис Федорович рассказал коротко. О прошлом Романа в подробности не вдавался; объяснил лишь, что появилась возможность добиться реабилитации и теперь нужно связаться с людьми в столице.

— Понятно, — проговорил Виктор Федорович, задумчиво поглаживая бороду. — Живите сколько понадобится. Хоть неделю, хоть месяц, места хватит. А с твоим делом… — Он посмотрел на Романа. — Завтра собираюсь в райцентр. Есть у меня там знакомый в прокуратуре. Человек хороший, тоже воевал. Если кто и поможет, так он. Позвонить можно с нашей почты, телефон там есть. Связь, правда, не всегда ладится, но попытаться стоит.

— Спасибо, Виктор Федорович. Я в долгу не останусь.

— Брось, какие долги, — отмахнулся хозяин. — Денис мне брат. Его друг — мой друг. Вот только волк… — Он с сомнением посмотрел на Дружка, улёгшегося у ног Романа. — Не вышло бы неприятностей. Собак в деревне полно, да и волков здесь не жалуют. Узнают, что серого у себя держу, — что тогда?

— Не так уж он на волка похож, — заметил Денис Федорович. — Скорее на крупную лайку. Если спросят, скажем: охотничий пёс потерялся, из леса прибился.

Виктор Федорович недоверчиво покачал головой, однако спорить не стал.

— Ну, попробуем. Только за ворота пока не выпускайте. Пускай освоится.

На том и порешили. Роману с Дружком отвели маленькую летнюю комнату в пристройке. Там было прохладнее, зато никто не мешал. На широкой лавке лежал старый овчинный тулуп; Роман устроился на нём, но уснуть долго не мог.

Ночная деревня звучала непривычно. Лаяли собаки, мычали в хлеву коровы, издалека доносился гул дизеля на лесопилке. Возле лавки лежал бодрствующий Дружок, положив голову на лапы. Он насторожённо следил за дверью, словно оттуда могла прийти опасность.

— Чего ты, глупый? — прошептал Роман, поглаживая жёсткую шерсть у него на шее. — Здесь тебя не обидят. Я не позволю.

А сам уверенности в этих словах не чувствовал. После долгого отшельничества людской мир пугал его не меньше, чем волка. Смутная тревога мешала заснуть. Вдруг Денис Федорович ошибся? Вдруг за обещанием пересмотра дела скрывалась ловушка и вместо свободы впереди снова тюрьма?

Он проворочался полночи и задремал лишь под утро. Снова приснился странный сон: старый охотник на холме, но уже не один. Возле него стоял волк. Денис Федорович говорил, а ветер опять уносил слова, не давая их расслышать. Зверь был словно Дружок, только не хромой. Жёлтые глаза смотрели прямо на Романа, будто волк пытался что-то ему сказать.

Кто-то тряс его за плечо. Открыв глаза, Роман увидел склонившегося над ним Дениса Федоровича.

— Вставай, сынок. Виктор из райцентра вернулся. Новости привёз.

В главной комнате за столом сидел хозяин. Крупный, мрачный, как грозовая туча. Перед ним лежала потёртая папка с бумагами. Едва Роман переступил порог, Виктор Федорович потребовал:

— Рассказывай. Кто ты на самом деле? Что натворил?

— Виктор, не начинай, — остановил его Денис Федорович. — Хороший он человек. Обстоятельства ведь…

— Пусть сам отвечает, — перебил старший брат. — Я в прокуратуре с Андреичем говорил. Показал твою бумагу, а он мне вот это принёс.

Ладонь Виктора Федоровича опустилась на папку.

— Ордер на арест. Добровольский Роман Викторович, бывший майор специального подразделения. Превышение полномочий, повлёкшее гибель мирных жителей. И ещё… — Он раскрыл папку. — Побег из-под стражи, нападение на конвой. Трое погибли тогда, Роман Викторович. Трое сотрудников полиции.

Роман качнулся, словно получил удар. Чего угодно мог он ожидать, только не такого обвинения.

— Неправда, — хрипло сказал он. — На конвой я не нападал. Машина перевернулась на горной дороге. Очнулся — все уже мертвы. Я потому и убежал, что боялся: ещё и их смерть на меня повесят.

— Возможно, — кивнул Виктор Федорович. — Андреич тоже говорит, дело тёмное. Но никаких бумаг о пересмотре в прокуратуру не поступало. И безопасность тебе никто не обещал. Денис, что скажешь? — Он пристально посмотрел на брата. — Как это понимать?