Роман спас раненого волка, а тот стал его защитником и помог приблизиться к разгадке давней трагедии

— Не может такого быть, — прошептал он. — Мне обещали. Клялись, что всё честно. Там же печати, настоящий документ…

— Подделка это, твой документ, — жёстко произнёс Виктор Федорович. — Андреич сразу увидел. Печать не та, дела с таким номером вообще нет. Кто тебе эту бумагу дал, Денис? И где ты на самом деле пропадал весь год?

Старик ссутулился, поник, словно сразу постарел на десять лет. Долго сидел молча. Потом поднял глаза на Романа.

— Прости меня, сынок. Нас обоих обманули. И тебя, и меня.

— Кто обманул? — тихо спросил Роман, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Денис Федорович тяжело сглотнул. Слова давались ему с трудом.

— Те, у кого я был. Я не всё тебе рассказал. Они пытали меня. Требовали, чтобы я тебя к ним привёл. Сперва я не соглашался, а потом… — Голос дрогнул и сорвался. — Стар я для такого. Не выдержал. Согласился. Они мне эту бумагу дали, уверяли, что настоящая. Что тебе ничего не грозит.

Роман слушал, и внутри у него всё обращалось в лёд. Единственный друг, человек, которому он верил безоговорочно, предал его. Сам привёл в ловушку.

— И ты им поверил? — Голос Романа звучал глухо.

— Поверил, — признался Денис Федорович. — Или хотел поверить… А может, устал скрываться, сынок. Всё боялся, что они опять меня найдут. Прости старика. Если сумеешь, прости.

Ответить Роман не мог: слова не проходили сквозь ком в горле. Он молча повернулся и вышел. Надо бежать, сейчас же, пока ещё можно, — эта мысль заглушала всё остальное.

У крыльца летней комнаты его встретил Дружок. Тихо заскулив, волк прижался к его ноге; казалось, зверю не требовалось объяснений и он поддерживал человека как умел.

— Уходим. Сейчас, — сказал Роман и взял со скамьи рюкзак.

Сборы заняли немного времени — вещей у него было мало. Он закинул рюкзак за плечи и обернулся к выходу. В дверях, держа ружьё, стоял Виктор Федорович.

— Не дури, — спокойно произнёс старик. — Ночь на дворе. Куда ты собрался?

— Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. И не вздумайте меня задерживать.

— Не собираюсь. Только сначала выслушай. — Виктор Федорович пожал плечами и, к удивлению Романа, освободил проход. — Андреич говорит, тебя разыскивает не прокуратура. За тобой другие люди, может, бывшие сослуживцы. И дело не в погибших мирных жителях. Есть какая-то секретная история, о которой ты слишком много знаешь.

Роман остановился. Из всего, в чём ему довелось участвовать, секретным было лишь то злополучное освобождение заложников. Но что там могло остаться такого, ради чего его требовалось уничтожить спустя столько времени?

— Я ничего не понимаю, — сказал он. — Боевики захватили школу с детьми. Мы пошли на штурм, всё сорвалось, заложники погибли. Виноватым сделали меня. Где здесь тайна?

— Мне это неизвестно. — Старик снова пожал плечами. — Знаю только, что люди за тобой стоят влиятельные и опасные. Андреич советует немедленно явиться в прокуратуру. По его словам, сейчас там надёжнее всего: закон тебя защитит.

— Закон… — Роман усмехнулся с горечью. — Знаком я с его защитой. Нет уж, благодарю. Лучше уйду обратно в лес. Там до меня не доберутся.

— Захотят — доберутся, — покачал головой Виктор Федорович. — Руки у таких длинные, память тоже хорошая. Впрочем, решать тебе, удерживать я не стану. Только перед уходом пойми одну вещь: Денис струсил, это верно. Но зла он тебе не желал. Его заставили, а теперь он сам себе места не находит.

— Передайте, что я понимаю. Злобы на него не держу. Но здесь не останусь.

Роман шагнул к двери; Дружок тут же двинулся следом, не отставая ни на шаг.

— Хоть зверя оставь, — вдруг предложил Виктор Федорович. — Куда тебе с ним? Лапа раненая, только тянуть тебя будет.

Роман повернулся и пристально посмотрел на старика.

— Люди меня предали. Он — нет. Пойдёт со мной.