Мирон ударил её по лицу, требуя замолчать, но Катерина закричала снова. Братья собирались сломить её, получить подпись, а затем избавиться от единственного человека, способного оспорить поддельную бумагу. За окнами уже гремело, и первые порывы ветра качали сосновые вершины. Казалось, сама ночь прячет преступление, совершавшееся в доме.
Катерина чувствовала во рту вкус крови, а повреждённая рука почти не слушалась. И всё же мысль о подписи пугала её не меньше ударов. Поставить имя под отказом означало предать отца, который доверил ей плоды всей своей жизни. Она упиралась каблуками в пол, пыталась высвободить запястья и не позволяла поднести перо к бумаге. Каждый новый рывок причинял боль, но братья так и не услышали от неё согласия.
С разбитой столешницы свисал ком теста, на полу валялась посуда, а у стены лежала перевёрнутая скамья. Катерина видела знакомую комнату словно издалека. Здесь она ухаживала за отцом, считала расходы, пережидала долгие зимы. Теперь родные братья превращали этот дом в место расправы. Именно это придавало ей силы сопротивляться, когда тело уже начинало подводить.
На лесистом склоне в нескольких минутах пути Остап Гайдук устроил небольшую стоянку. Он не искал людского общества и большую часть года проводил высоко в горах. Почти десять лет он охотился, ставил ловушки и спускался к поселениям лишь затем, чтобы обменять шкуры на соль, кофе и порох. Это был рослый, широкоплечий мужчина с густой бородой, обветренным лицом и привычкой двигаться почти беззвучно. Рядом с охотничьим ножом на его поясе висел старый револьвер.
Годы одиночества научили его замечать то, мимо чего другой прошёл бы, не обернувшись: сломанную ветку, переменившийся ветер, след на влажной земле. Высокие перевалы не прощали беспечности, и Остап давно привык принимать решения без промедления. Он мог избегать людского общества, но пройти мимо чужой беды не умел.
Остап кипятил крепкий кофе над маленьким, почти бездымным костром, когда долетел первый крик. Его пальцы застыли на металлической ручке котелка. В лесу хватало пугающих звуков: раненый зверь мог кричать почти по-человечески, а голос хищника иногда напоминал плач. Однако проживший годы в глуши охотник не мог спутать их с тем, что услышал сейчас.
Второй крик развеял последние сомнения. Остап перекинул через плечо дорожную сумку, забросал угли землёй, оставив стоянку во тьме, и быстро направился вниз. Он не ломился через заросли и не тратил силы на беспорядочный бег. Мягкие кожаные сапоги почти не шуршали по хвое, ветви лишь слегка покачивались у него за спиной. Между деревьями уже падали крупные капли дождя.
Выйдя к краю леса, он увидел жёлтый свет, льющийся из выбитого дверного проёма. Из дома доносились ругань, глухие удары и тяжёлые женские всхлипы. Остап пересёк двор, поднялся на крыльцо и остановился в проёме. Стучать или предупреждать о своём появлении он не стал. На фоне вспыхнувшей молнии его неподвижная фигура казалась продолжением грозовой ночи…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
