Венцом всего этого великолепия являлось пластиковое ведро, туго обмотанное скотчем, из которого отчётливо тянуло квашеной капустой, лавровым листом и укропом.
— Я не поняла. — Оксана аккуратно обогнула ведро, словно это была грязная лужа.
— Какая деревня? Какие условия? Тарас, мы договаривались о нас двоих: ты и я.
Из глубины квартиры, прямо по хозяйскому ламинату, послышалось тяжёлое шлёпанье. В коридор выплыла габаритная женщина.
— Галина Петровна, мама Тарасика, — представилась она, вытирая руки о фартук, будто собралась душить Оксану в объятиях. Девушка напряглась и отступила. Потенциальная свекровь выглядела как шкаф, обтянутый цветастым халатом.
Её формы занимали добрую половину пространства, а взгляд сканировал периметр, оценивая Оксану сверху вниз, с таким прищуром, будто к ней пришли просить в долг.
— Ой, ну началось! — сходу заявила она, уперев руки в бока. — Ты чего голосишь с порога, Оксанка? Мать приехала к сыну. Что не так? Чем недовольна? Мы вам не помешаем.
— Поживём недельки три с его сестрицей. — Женщина кивнула на сына. — Пока у нас там крышу перекроют.
— Дариночке в цивилизации хочется покрасоваться. — Из-за широкой спины матери вынырнула Дарина, девица двадцати двух лет от роду, чьё единственное достижение в жизни заключалось в умении непрерывно жевать жвачку и смотреть в экран смартфона. Всё это делалось на автомате, без остановки и связи с внешним миром.
Не отрываясь от экрана, Дарина надула розовый пузырь и громко его лопнула, словно соглашаясь с матерью. Оксана прищурилась. Так, никакой паники.
Эмоции — это лишнее. Нужно просто оценить ущерб и выработать план немедленной дезинсекции помещения. Она расстегнула пальто и повесила его на единственный свободный крючок, брезгливо отодвинув чью-то необъятную куртку, пахнущую сыростью…
