Тарас суетился рядом, пытаясь перехватить её сумку, но Оксана отшатнулась от него, как от прокажённого.
— Тарас… — Оксана говорила тихо, но с такой интонацией, от которой у нормального человека должен был задёргаться глаз. — Какая крыша? Ты мне вчера оды пел о том, как мы будем пить кофе по утрам вдвоём, а сегодня притащил ко мне табор.
— Оксан, ну ты чего такая вредная? — Тарас состроил лицо обиженного мальчика. Это выражение обычно предназначалось для его матери и безотказно работало, но у Оксаны вызывало лишь острое желание прописать ему оздоровительный подзатыльник. — Ну не на улицу же им идти.
— Подумаешь, поживут три недели. У тебя же двушка, места полно. Мы с тобой в спальне, мать с Даринкой в зале, на диване.
— В тесноте да не в обиде. — Он говорил это с такой святой простотой, будто раздавал милостыню. Чужими руками, на чужой территории.
Оксана проигнорировала жениха и шагнула в гостиную. То, что она там увидела, заставило её челюсть напрячься. Её любимый минималистичный зал был буквально завален хламом.
На сером диване, который стоил как две зарплаты Тараса, уже валялись какие-то кофты, пакетики из-под семечек и распечатанная пачка влажных салфеток. Дарина, не отрываясь от телефона, плюхнулась прямо на эти вещи, закинув ноги в грязных носках на стеклянный журнальный столик.
— Дарина, ноги со стола убери, — сухо скомандовала Оксана.
Сестра жениха лениво скосила глаза.
— Да ладно, что ему сделается? Это же стекло. Мам, а тут вай-фай вообще есть? Пароль какой-то дурацкий, длинный, вводить лень.
— Скажи ей, пусть поменяет на что-то лёгкое.
— Галина Петровна. — Оксана развернулась к будущей свекрови, игнорируя наглую девицу.
— Собирайте вещи обе прямо сейчас. Я гостей не приглашала. И жить вы здесь не будете ни три недели, ни три дня…
