На следующее утро на телефон Олеси пришло уведомление о поступлении аванса. Отступать было некуда. Занятия начались ровно в 9 часов.
Инна Михайловна относилась к своей работе с почти военной строгостью. Каждый жест, каждый взгляд и каждое движение, по ее мнению, рассказывали о человеке гораздо больше, чем самые красивые слова. Олеся внимательно слушала объяснения, но продолжала играть роль растерянной продавщицы.
Она специально путала последовательность приборов, слишком громко благодарила за чай, несколько раз невпопад вставала из-за стола и однажды совершенно серьезно спросила, какой вилкой принято есть картофельное пюре. Андрей молча наблюдал за происходящим. С каждым часом его терпение истончалось.
Он уже не скрывал раздражения, хотя ни разу не позволил себе повысить голос. После очередного неудачного упражнения он тяжело выдохнул и подошел к окну. За стеклом шумели сосны, а в кабинете повисла напряженная тишина.
Инна Михайловна осторожно сняла очки. «Андрей Сергеевич, возможно, стоит увеличить количество занятий». Он покачал головой.
«У нас нет времени». Олеся виновато опустила глаза. «Простите. Наверное, я действительно не подхожу». Он резко повернулся. «Не говорите ерунды. Вы прекрасно справляетесь со всем, кроме правил этикета». «А разве этого недостаточно?» «Недостаточно». Несколько секунд он молчал, словно спорил сам с собой.
Потом устало махнул рукой. «Забудьте про все эти вилки, ложки и поклоны. Просто улыбайтесь, молчите и стойте рядом со мной. Никто не станет устраивать вам экзамен». Олеся едва заметно улыбнулась. Именно этих слов она и ждала…
