«Деньги пришли».
Ответ появился почти сразу:
«Отлично. Вечером поговорим».
Ни радости за неё. Ни вопроса, как она себя чувствует. Ни слова о ребёнке.
Дарина отложила телефон и попыталась доесть пюре, но еда стала казаться картонной. Она придвинула тарелку в сторону, поднялась и подошла к кроватке. Даня спал, приоткрыв ротик, крошечная ладонь лежала у щеки.
— Всё будет хорошо, — сказала она тихо.
Но сама себе не поверила.
Остаток дня прошёл в тревожной, мутной дымке. Дарина кормила сына, переодевала, прикладывала к плечу, качала на руках, прислушивалась к его дыханию. Она пыталась думать о выписке, о доме, о первой ночи в своей квартире уже втроём, но мысли всё время возвращались к одному: вечером Максим снова поднимет разговор о деньгах.
И он действительно позвонил.
— Ну что, мамочка, — начал он бодро, будто между ними не было утренней неприятной паузы, — готовитесь завтра домой?
— Готовимся.
— Отлично. Слушай, насчёт денег…
Дарина напряглась.
— Я уже смотрела коляски и кроватки. Есть несколько вариантов. Можно выбрать не самый дорогой, но хороший.
— Подожди ты с этими колясками, — перебил Максим. — Не горит.
— Как это не горит? У нас ребёнок уже родился.
— Дарин, я не об этом. Мы с мамой подумали…
Она закрыла глаза. Вот оно.
— Что именно вы подумали?
— Ну смотри. Маме правда плохо. Не в смысле «устала», а реально. Давление, нервы, бессонница. Ей нужно сменить обстановку. Врач давно говорил, что море ей пойдёт на пользу. Мы нашли недорогой тур за границу, на тёплый курорт. На двоих выходит не так уж много.
— На двоих? — переспросила Дарина, хотя уже понимала.
— Я поеду с ней, конечно. Не отправлять же её одну. Она в дороге растеряется, там чужая страна, язык, аэропорты. Я просто сопровожу. Дней на десять, максимум.
Дарина сидела на кровати, держа телефон у уха, и чувствовала, как её пальцы медленно сжимаются в кулак.
— Макс, — произнесла она очень тихо, — нашему сыну три дня. Ты собираешься оставить меня с новорождённым ребёнком и улететь отдыхать с мамой?
— Не отдыхать, а помочь ей поправить здоровье, — раздражённо поправил он. — И не делай вид, будто я вас бросаю. Твои родители могут приехать. Ты не на улице остаёшься.
— Мои родители живут в другом городе. И дело не в этом. Ты отец. Ты должен быть рядом.
— Дарина, ну не драматизируй. Десять дней — это не вечность. Зато мама вернётся спокойная, отдохнувшая. Всем легче будет.
— Всем? Или ей?
— Что ты начинаешь? — голос Максима стал жёстче. — Деньги же семейные.
— Нет. Эти деньги пришли на меня и на ребёнка. Мы заранее договорились, что потратим их на Даню и на жильё.
— Даня не обеднеет, если мы возьмём часть суммы. Ему сейчас что нужно? Пелёнки, подгузники, кроватка. Можно всё купить скромнее. Коляску пока одолжим у кого-нибудь.
Дарина вспомнила, как Ирина Богдановна, узнав о её беременности, первым делом сказала: «Ну вот, теперь расходы начнутся». Вспомнила, как за девять месяцев та ни разу не принесла даже пакета фруктов. Как каждый разговор сводился к тому, что «дети нынче слишком дорого обходятся». И теперь эта же женщина требовала себе море за счёт новорождённого внука.
— Я не согласна, — сказала Дарина. — Ни на тур, ни на твой отъезд.
— Да сколько можно! — взорвался Максим. — Ты видела сумму? Мы же не всё забираем.
— Речь не только о сумме.
— А о чём? О твоей принципиальности? О том, что тебе жалко помочь моей матери?
— Мне жалко, что мой муж думает о мамином отпуске больше, чем о собственном ребёнке.
В трубке на несколько секунд стало тихо. Потом Максим заговорил уже ледяным тоном:
— Понятно. Я так и думал. Как только деньги появились, ты сразу стала другой. Жадной, холодной. Моя мать тебе, значит, чужая.
— А я тебе кто, Макс? — голос Дарины дрогнул. — Я сижу в роддоме после родов. У нас младенец. Мне страшно, я устала, мне нужна помощь. А ты обсуждаешь курорт.
— Не начинай давить на жалость.
— Это не жалость. Это реальность.
— Ладно, дома поговорим, — резко бросил он и отключился.
Дарина опустила телефон на одеяло. Руки дрожали так сильно, что она не сразу смогла разжать пальцы. Глаза защипало, но плакать она не хотела. Не здесь. Не сейчас. Не рядом с сыном.
В палату заглянула пожилая медсестра с усталым, но добрым лицом. Видимо, часть разговора она слышала, потому что посмотрела на Дарину сочувственно.
— Дочка, не накручивай себя. Тебе сейчас нервничать нельзя.
Дарина попыталась улыбнуться, но вместо улыбки губы задрожали.
— Как не нервничать? Они уже всё решили без меня.
Медсестра подошла ближе и поправила одеяльце на спящем ребёнке.
— Теперь у тебя главный человек вот здесь, — сказала она негромко. — Остальные пусть обижаются сколько хотят. Ты мать. Твоё дело — его защищать.
Эти простые слова почему-то подействовали сильнее любых уговоров. Дарина кивнула, вытерла щёки тыльной стороной ладони и снова посмотрела на Даню.
Да. Она мать. И если придётся выбирать между спокойствием взрослых людей и безопасностью сына, выбора на самом деле нет.
На следующий день её выписывали.
Максим приехал нарядный, с огромным букетом и улыбкой, будто вчерашнего разговора не было. Ирина Богдановна появилась рядом с ним в новом платье, с аккуратной укладкой и лицом женщины, которая пришла не просто встретить невестку, а руководить важным мероприятием.
Она сразу начала командовать фотографом, поправлять плед на ребёнке, указывать Дарине, куда встать, как повернуться, как держать букет.
— Дарина, улыбнись шире. Ну что ты такая уставшая на снимках? Это же праздник.
Дарина улыбалась. Механически. Губами, не глазами.
Когда они наконец вышли на улицу и сели в машину, Ирина Богдановна без малейшего колебания заняла переднее сиденье рядом с сыном. Дарина устроилась с Даней сзади. Малыш сопел у неё на руках, укутанный в мягкое одеяло.
— Ну что, поехали домой! — весело скомандовала свекровь.
Максим засмеялся и завёл машину.
Дома их ждал накрытый стол. Квартира была украшена шариками, хотя Дарина просила обойтись без них. На стене висел большой плакат с поздравлением для «наследника». В гостиной пахло салатами, горячим мясом и сладким тортом.
— Проходи, деточка, — суетилась Ирина Богдановна. — Ты пока малыша в спальню унеси, а мы тут гостей посадим. Отметим как следует.
Дарина отнесла Даню в спальню и уложила в старенькую кроватку, которую им одолжила соседка. Свою они так и не купили, потому что всё время «ждали выплату». Она переодела сына, села рядом и услышала, как за стеной уже звенят бокалы, кто-то смеётся, Максим громко принимает поздравления.
Они праздновали.
А она сидела в спальне рядом с ребёнком и чувствовала себя лишней на собственном возвращении домой.
Через какое-то время в комнату заглянул Максим. От него уже слегка пахло алкоголем.
— Ты чего спряталась? Пойдём к нам. Мама тост говорить хочет.
— Я с Даней.
— Да он спит. Пойдём, не порть настроение.
Он взял её за руку и потянул. Дарина нехотя поднялась…
