— Потом отдашь.
— Я не могу.
— Можешь. И перестань спорить со старшим.
Она хотела возразить, но в горле встал ком. Вместо этого просто кивнула.
Они заехали в детский магазин. Дарина ходила между рядами кроваток, колясок, ванночек, полок с одеялами и маленькими бодиками, и у неё снова кружилась голова. Ещё недавно она мечтала о таком походе: выбирать вещи для сына спокойно, с радостью, с Максимом рядом. Представляла, как они спорят о цвете коляски, смеются над крошечными носочками, советуются с продавцом.
Теперь рядом был дед. Он серьёзно проверял колёса у коляски, нажимал на тормоза, щупал матрас, спрашивал про безопасность креплений. Делал всё так внимательно, что продавщица сначала растерялась, а потом заулыбалась.
— Для правнука стараюсь, — сухо объяснил Григорий Матвеевич, когда она похвалила его обстоятельность.
Дарина впервые за сутки почти улыбнулась.
Они купили кроватку, матрас, постельное бельё, коляску, автокресло, ванночку, несколько комплектов одежды. Дед оплачивал молча. Дарина стояла рядом, ощущая одновременно благодарность и неловкость. Но когда хотела снова сказать «я верну», он только махнул рукой:
— Знаю. Не повторяй.
Дома они вдвоём собирали кроватку. Григорий Матвеевич ругался на инструкцию, ворчал, что «нормальные люди раньше делали вещи без этих идиотских схем», но шурупы вкручивал точно, аккуратно, не торопясь. Дарина подавала детали, иногда смеялась сквозь усталость, когда дед надевал очки на самый кончик носа и пытался понять, какой стороной ставить боковую стенку.
Даня лежал на диване и наблюдал за ними с серьёзным младенческим выражением лица, будто тоже участвовал в процессе.
Через час кроватка стояла у стены. Новая, светлая, устойчивая. Дарина застелила матрас простынёй, положила мягкое одеяльце и аккуратно перенесла туда сына. Даня немного повозился, вытянул губы, потом затих.
Григорий Матвеевич вытер руки полотенцем.
— Вот. Теперь у мужчины своё место.
Дарина стояла рядом и смотрела на кроватку. В груди опять защипало, но на этот раз не только от боли. Среди хаоса, страха и потерь появилась маленькая, твёрдая точка порядка. У Дани была кроватка. У него были вещи. У него был человек, который помогал. Значит, жизнь не закончилась.
Вечером позвонил неизвестный номер.
Дарина посмотрела на экран и почувствовала, как внутри сразу напряглось всё тело. Коваль предупреждал: звонки начнутся. Она включила запись и ответила.
— Слушаю.
— Дарина Сергеевна? — голос был мужской, сдержанный, вежливо-деловой. — Меня зовут адвокат Дорошенко Максима Олеговича. Я представляю интересы вашего супруга.
Слово «супруга» неприятно резануло слух.
— Говорите.
— Мой доверитель сейчас находится в крайне тяжёлом положении. Он признаёт, что поступил необдуманно. Сожалеет о случившемся и готов урегулировать вопрос мирным путём.
Дарина молчала.
— Речь идёт о возврате всей суммы, — продолжил адвокат. — В полном объёме. Кроме того, он обязуется вернуть вам ноутбук и компенсировать причинённые неудобства. В обмен вы отзываете заявление, насколько это возможно на текущем этапе, и подтверждаете, что претензий к нему не имеете.
Она закрыла глаза.
Вот оно. Даже сейчас всё называлось не воровством, не предательством, не угрозами. «Необдуманно». «Урегулировать». «Неудобства». Как будто Максим случайно взял не тот пакет в магазине.
— Где он возьмёт деньги? — спросила она.
— Семья ищет возможность. Возможно, будет продана часть имущества его матери. Возможно, займ у родственников. Вопрос решаемый.
— То есть когда деньги были у меня, их можно было забрать за одно утро. А когда нужно вернуть, это вдруг «вопрос решаемый»?
Адвокат сделал паузу.
— Я понимаю ваши эмоции.
— Нет, не понимаете.
— Дарина Сергеевна, я не оправдываю действия моего доверителя. Но прошу вас взвесить последствия. У вас общий ребёнок. Уголовное дело отразится на всей семье. Судимость вашего мужа может повлиять и на его возможность помогать ребёнку в будущем.
Она тихо усмехнулась.
— Он уже помог. Оставил новорождённого сына без денег.
— Именно поэтому он готов всё исправить.
— Исправить? — Дарина посмотрела на кроватку, где спал Даня. — Он не чашку разбил. Он снял всё, что было предназначено для ребёнка, и попытался улететь с матерью за границу. Перед этим забрал мой рабочий ноутбук. Угрожал мне. Орал при сыне. Вы это называете исправить?
— Я передаю позицию защиты.
— Передайте своему доверителю мою позицию. Я подумаю только после возврата денег и ноутбука. И даже тогда не обещаю ничего.
— Он надеялся на более мягкую реакцию.
— Он вообще много на что надеялся.
Дарина отключилась.
Руки дрожали. Она положила телефон на стол и некоторое время просто смотрела на него, будто аппарат мог снова ожить и укусить.
Григорий Матвеевич, сидевший напротив с газетой, поднял глаза.
— Адвокат?
— Да. Предлагают вернуть всё, если заберу заявление.
— И что сказала?
— Что подумаю. После возврата.
— Правильно.
— Дед, а если они правда вернут? Может, тогда… — она не договорила.
Григорий Матвеевич отложил газету.
— Сама решишь. Но я скажу так. Вернуть украденное — это не подвиг. Это минимум. А вот чтобы человек понял, что за такое бывает ответственность, нужен не только возврат.
— Ты хочешь, чтобы он сел?
— Я хочу, чтобы ты больше не жила под угрозой. А каким будет наказание — не нам решать. Суд разберётся.
Дарина молчала. Внутри спорили две силы. Одна говорила: «Пусть ответит. Пусть запомнит. Пусть хоть раз последствия настигнут не тебя, а его». Другая шептала: «Он отец твоего ребёнка. Если его осудят, это навсегда. Ты сможешь потом жить с этим?»
Но стоило ей вспомнить пустой счёт, как сомнения отступали.
На следующий день её вызвали к следователю для официального допроса в качестве потерпевшей. Дарина снова поехала с дедом. Даню оставили на пару часов с её матерью, которая ночью приехала с отцом из другого города. Мама, едва переступив порог дедовой квартиры, обняла Дарину так крепко, что та снова чуть не расплакалась.
— Господи, доченька, что же ты пережила…
— Мам, потом. Мне сейчас нужно в отделение.
— Иди. Я с Данечкой. Не волнуйся.
На допросе Дарина держалась спокойнее. Коваль задавал вопросы по протоколу, уточнял обстоятельства снятия денег, доверенности, конфликта. Она отвечала чётко. Иногда останавливалась, когда ком подступал к горлу, но быстро брала себя в руки.
— Вам поступали предложения о примирении? — спросил следователь.
— Да. Вчера звонил адвокат Максима.
— Что предлагал?
