— Переходим к вопросу о разделе имущества супругов Левченко, — произнёс судья ровно. — Сторона истца, изложите позицию.
Адвокат Богдана поднялся. Это был уверенный мужчина в дорогом костюме, говоривший гладко и без пауз. Он объяснял, что дачный дом требует вложений, что основные средства внёс Богдан, что Соломия якобы приезжала туда лишь отдыхать и не сможет одна поддерживать хозяйство. Из его слов выходило, будто она была случайной гостьей на земле, которую годами поднимала своими руками.
Соломия слушала молча. Ей хотелось сказать, что на каждой грядке там её труд, что яблони подвязаны ею, что сирень пересажена ею, что старый диван в доме стал родным, потому что именно на нём она пережила первую ночь новой жизни. Но говорить должен был адвокат.
Её представитель поднялся спокойно.
— Уважаемый суд, для моей доверительницы эта дача не является обычным объектом недвижимости. Соломия Андреевна много лет ухаживала за участком, поддерживала дом, выращивала овощи и фрукты. Это место имеет для неё не только материальное, но и жизненное значение. Кроме того, хозяйство служит ей реальным подспорьем: часть урожая она передаёт соседям, знакомым, ученикам. Лишить её этого дома — значит лишить пространства, где она может восстановиться и жить самостоятельно.
Потом выступали свидетели. Галина Степановна тоже пришла. Она говорила сбивчиво, иногда замолкала, но всё же поддержала бывшую невестку. Соломия видела, как трудно ей стоять между сыном и правдой. Эта женщина любила Богдана, но не смогла полностью отвернуться от Соломии, и за это Соломия была ей благодарна.
Последним выступил Кирилл. Он подошёл к месту для свидетелей без лишней театральности. Голос его звучал сдержанно.
— Я знаю Соломию Андреевну как человека редкой ответственности и доброты. Она спасла моего сына, рискуя собой. Но я говорю не только об этом. Я видел, как она относится к детям, к дому, к людям рядом. Дача для неё — не способ получить выгоду. Это возможность начать жизнь заново и опереться на то, что создано её собственными руками.
Он сделал короткую паузу.
— Я считаю справедливым, чтобы дом остался за ней.
После прений судья удалился. Ожидание тянулось мучительно. Соломия сидела почти неподвижно. Богдан разговаривал со своим адвокатом вполголоса и ни разу не посмотрел в её сторону. Галина Степановна сжимала в руках платок.
Когда судья вернулся, в зале стало так тихо, будто все разом задержали дыхание.
Решение оказалось в пользу Соломии: дача после развода оставалась за ней.
Она выдохнула и только тогда поняла, как сильно боялась. Слёзы выступили сами, но теперь это были слёзы облегчения. Она отстояла не просто имущество — она сохранила место, где могла собрать себя заново.
У выхода Кирилл обнял её крепко и бережно.
— Я знал, что правда должна быть на твоей стороне…
