Жизнь без прикрасБерег оказался мучительно далеко. Соломия гребла одной рукой, другой прижимая Макара к себе. Течение разворачивало их, вода била в лицо, мокрая одежда тянула вниз. Несколько раз ей казалось, что тело больше не подчинится, но страх за мальчика поднимал её снова.
Наконец ноги коснулись дна. Кирилл уже стоял у самой воды, белый, обезумевший. Он помог вытащить сына на траву. Макар был без сознания, губы посинели, грудь не двигалась.
— Макар! Сынок! — голос Кирилла сорвался на хрип.
Соломия откинула мокрые волосы с лица и опустилась рядом.
— Отойдите немного. Дайте место.
Она начала оказывать первую помощь, вспоминая всё, чему когда-то учили на курсах. Вдох, осторожные нажатия, снова вдох. Внутри звучала короткая безмолвная молитва: только дыши, пожалуйста, только дыши.
Секунды тянулись бесконечно. Потом Макар закашлялся и выплюнул воду. У Соломии подломились руки. Кирилл прижал сына к себе, повторяя его имя, а она опустилась на мокрую траву, не чувствуя ни холода, ни боли.
— Соломия Андреевна... — прошептал Макар, едва открывая глаза. — Это вы меня вытащили?
Она попыталась улыбнуться.
— Просто оказалась рядом.
— Спасибо...
— Не говори. Врачи уже едут.
Когда приехала скорая помощь, Соломию трясло так сильно, что она едва стояла. Макара осмотрели, укутали, уложили на носилки. Её тоже забрали в больницу: переохлаждение и пережитое напряжение сделали своё.
В больнице Кирилл не отходил от сына. Он сидел у кровати, держал его руку и смотрел так, будто боялся моргнуть. Когда врачи сказали, что опасность миновала, Соломия впервые за долгие часы позволила себе закрыть глаза.
Позже Макар попросил позвать её. Она вошла в палату в сухой больничной кофте, бледная, усталая, но собранная. Мальчик лежал под одеялом, маленький и виноватый.
— Почему ты ушёл? — спросила она тихо.
Макар отвернулся к окну.
— Я хотел, чтобы всё закончилось. Не хотел жить с Яриной. Папа не понимал. Я думал... если уйду, всем станет легче. Потом хотел переплыть реку на плоту, как в фильме. Только плот перевернулся. Вода была холодная. Потом уже ничего не помню.
Соломия села рядом и взяла его за руку.
— Макар, когда страшно, нельзя оставаться одному. Нужно говорить взрослому, которому веришь. Твой папа любит тебя. Он многое не замечал, но это не значит, что ты ему не нужен.
— Он правда больше не приведёт Ярину?
В дверях появился Кирилл. Он услышал последние слова, подошёл к сыну и опустился возле кровати.
— Не приведу, — сказал он хрипло. — Я виноват, что не видел, как тебе плохо. Но теперь я рядом. Я всё исправлю, Макар.
Мальчик расплакался. Кирилл обнял его очень осторожно, будто боялся причинить боль даже прикосновением.
Позже, когда Макар уснул, Кирилл вышел с Соломией в коридор. У окна он остановился, долго молчал, потом взял её руку обеими ладонями.
— Я не знаю, как тебя благодарить. Ты спасла ему жизнь. И, наверное, мне тоже. Я был занят всем на свете, кроме собственного сына. Не хотел видеть, что происходит у меня дома.
— Главное, что теперь вы увидели, — ответила Соломия. — И что вы рядом с ним.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.