Богдан обнаружил в старых сведениях о недвижимости заброшенное поместье, принадлежавшее Григорию Левченко. Ночью друзья отправились туда по пустынной грунтовой дороге. Высокие деревья сомкнулись над машиной, лунный свет едва пробивался сквозь ветви, а впереди не было ни одного жилого дома.
Ржавые ворота почти терялись в тени. Роман заглушил двигатель, и наступившая тишина показалась особенно плотной.
— Всё ведёт сюда, — негромко сказал Богдан.
Они с трудом раздвинули створки и пошли по заросшей тропе к небольшому дому. Строение выглядело давно покинутым, однако его уединённость казалась не случайной. Дверь оказалась незапертой. Внутри пахло сыростью и старым деревом; слабый свет проникал через разбитое окно и выхватывал из темноты мебель под пыльными чехлами.
Богдан включил фонарь и начал фиксировать осмотр дома в рамках начатой проверки. В дальней комнате они нашли деревянный сундук с простым навесным замком. Обнаружив его, Богдан сообщил о находке дежурной группе и только после этого вскрыл замок. Под крышкой лежали договоры, пожелтевшие бумаги и перевязанные пачки писем.
Роман сразу узнал почерк Оксаны. Руки у него задрожали, когда он развернул первый лист.
«Любимый Роман, я не знаю, дойдут ли до тебя эти строки, но всё равно пишу. Меня удерживают здесь против воли. Отец повторяет, будто поступает ради моего блага. Он знает, что я жду нашего ребёнка, и хочет уничтожить всё, что связывает меня с тобой. Но заставить меня забыть он не сможет».
Буквы расплывались перед глазами. В следующих посланиях Оксана рассказывала об одиночестве, попытках сохранить рассудок и надежде когда-нибудь дать о себе знать. Из писем становилось ясно: отец вынудил её принять другую личность, чтобы прежняя Оксана Левченко словно перестала существовать…
— Она искала способ передать тебе весть, — глухо сказал Богдан. — А кто-то делал всё, чтобы эти письма никогда тебя не нашли.
Среди остальных бумаг обнаружились следы незаконных переводов, поддельные сделки и распоряжения, связанные с сокрытием материалов аварии. Найденное подтверждало: речь шла не только о жестокости властного отца. Григорий выстроил целую систему обмана, в которой поддельная смерть дочери была лишь одной частью.
Роман прижал письма к груди. Теперь он точно знал, что Оксана не погибла, а их ребёнок мог быть жив. Боль от потерянных лет никуда не исчезла, но поверх неё поднималась твёрдая решимость. Богдан забрал коробку с документами для передачи следствию, а Роман понимал: эти листы способны разрушить власть человека, превратившего их жизни в ложь…
