«Знаешь, — произнесла Оксана, чувствуя странное сочетание опустошения и облегчения одновременно, — мне казалось, что услышать его прямое признание будет невыносимо больно, но на самом деле я чувствую скорее облегчение. Теперь всё встало на свои места, никаких иллюзий, никаких сомнений».
Они медленно шли по улице, а Оксана продолжала размышлять вслух.
«Знаешь, что самое парадоксальное во всей этой истории? Дядя Петя, простой пожилой инженер, которого я почти не навещала последние годы, оказался человеком, который по-настоящему заботился о моём благополучии и сумел предусмотреть то, чего я сама не замечала. А человек, с которым я прожила семь лет и планировала растить детей, оказался способен на такое циничное предательство ради выгоды».
«Значит, теперь твоя очередь позаботиться о себе и о своём ребёнке так, как он позаботился о тебе, — сказала Наталья мягко. — Используй то, что он тебе оставил, чтобы построить достойную жизнь, несмотря на всё, что произошло».
Оксана кивнула, чувствуя, как в груди крепнет решимость. Впереди её ждали ещё несколько месяцев борьбы, завершение бракоразводного процесса, возможные судебные тяжбы с Ларисой, если та всё же решится оспорить завещание, роды и первые месяцы материнства без поддержки супруга.
Но впервые за долгое время она чувствовала, что готова встретить все эти испытания с открытыми глазами, вооружённая знанием правды и поддержкой людей, которые действительно её ценили.
Следующие два месяца пролетели для Оксаны в водовороте судебных заседаний, встреч с адвокатом и постоянной внутренней работы над тем, чтобы сохранять спокойствие ради здоровья будущего ребёнка.
Развод продвигался без серьёзных имущественных конфликтов. Максим больше не пытался связаться с ней напрямую после того разговора в кафе. Татьяна Романовна объяснила, что, вероятно, поняв бесперспективность своих попыток вернуть отношения, он решил сосредоточиться на минимизации собственных потерь при разделе совместно нажитого имущества.
«Кстати, — сказала адвокат во время одной из встреч, — у меня есть новости по поводу вашей совместно нажитой машины. Ваш супруг предложил компенсировать вам половину её стоимости деньгами, чтобы оставить автомобиль себе. Учитывая, что вам сейчас предстоят роды и первые месяцы с ребёнком, я бы рекомендовала согласиться на этот вариант. Так вы получите деньги сразу, без необходимости самостоятельно заниматься продажей».
Оксана согласилась с этим предложением, понимая, что чем меньше точек соприкосновения останется у неё с бывшим мужем после развода, тем спокойнее будет дальнейшая жизнь.
Тем временем ситуация с Ларисой развивалась не менее напряжённо. Через месяц после их встречи в кафе Оксана получила официальное уведомление о том, что Лариса Ивановна подала исковое заявление об оспаривании завещания, ссылаясь на то, что Пётр Михайлович на момент составления документа якобы находился под влиянием посторонних лиц и не полностью осознавал последствия своих действий.
«Это ожидаемый, хотя и довольно слабый ход, — прокомментировала Татьяна Романовна, изучив копию искового заявления. — У неё нет никаких конкретных доказательств недееспособности или постороннего влияния, только общие формулировки. Учитывая документы, оформленные при составлении завещания, и показания независимых свидетелей, у нас есть основания рассчитывать на отклонение иска».
Судебный процесс по оспариванию завещания растянулся на несколько месяцев, параллельно с завершением бракоразводного дела.
Оксане пришлось несколько раз являться в суд, давать показания, отвечать на вопросы адвоката противоположной стороны, который пытался представить её отношения с покойным как манипулятивные, направленные на получение выгоды от одинокого пожилого человека.
«Расскажите суду, как часто вы навещали Петра Михайловича в последние годы его жизни?» — спросил адвокат Ларисы во время одного из заседаний, явно рассчитывая на то, что редкие визиты сыграют против Оксаны.
«Честно говоря, за последние три года я навещала его крайне редко, — ответила Оксана спокойно, понимая, что попытка скрыть правду только навредит её позиции. — Жизнь закрутилась, работа, личные проблемы отняли много времени и внимания. Мне очень жаль, что я не проявляла должной заботы о человеке, который, как оказалось, ценил меня гораздо больше, чем я могла предположить».
«То есть вы признаёте, что практически не общались с покойным, но тем не менее оказались единственной наследницей всего его имущества?» — продолжал давить адвокат.
«Я не оспариваю право Петра Михайловича самостоятельно решать, кому оставить своё имущество. Как я понимаю, ключевым фактором для него была не частота визитов, а искренность отношений в те годы, когда я действительно проводила с ним время. А о мотивах визитов Ларисы Ивановны он сам подробно написал в личном письме».
В зале суда повисла напряжённая тишина, а судья, внимательно слушавший этот обмен репликами, попросил приобщить упомянутое письмо к материалам дела.
Спустя шесть месяцев после первого визита к нотариусу судебный спор завершился: требования Ларисы Ивановны об оспаривании завещания были отклонены. К этому моменту бракоразводный процесс с Максимом также подошёл к концу.
Брак был официально расторгнут, совместно нажитая машина осталась у Максима с компенсацией Оксане половины её стоимости, а квартира, принадлежавшая Оксане по договору дарения, осталась её собственностью.
Ребёнок родился спустя ещё три недели. Здоровая девочка, которую Оксана назвала Софией.
Роды прошли без осложнений, и рядом с ней в родильном доме была Наталья, взявшая на себя роль главной поддержки в этот важный момент жизни подруги.
«Она такая красивая, — прошептала Наталья, глядя на новорождённую девочку на руках у Оксаны. — И знаешь что? У неё твои глаза».
«Надеюсь, характер у неё будет как у дяди Пети, — улыбнулась Оксана устало, но счастливо. — Такой же добрый, но при этом дальновидный и мудрый».
Прошло ещё несколько месяцев…
