Максим уже ждал, сидя за столиком у окна, и выглядел непривычно измождённым: тёмные круги под глазами, взъерошенные волосы, нервно постукивающие по столу пальцы.
«Спасибо, что пришла», — сказал он, когда Оксана села напротив.
«У тебя есть тридцать минут. Говори, что хотел сказать».
Максим несколько секунд молчал, будто собираясь с духом, а затем произнёс, тщательно подбирая слова:
«Оксана, я узнал о наследстве. О квартире Петра Михайловича, о деньгах, обо всём».
Оксана почувствовала, как внутри неё всё замирает от напряжения, но постаралась сохранить максимально невозмутимое выражение лица.
«И что с того? Это моё наследство, полученное по завещанию, и оно не имеет никакого отношения к нашему разводу».
«Я знаю, — быстро сказал он. — Я не претендую на него, поверь мне. Я просто хотел сказать, что… что готов пересмотреть своё решение о разводе».
Оксана почувствовала, как внутри неё поднимается волна ледяного, почти презрительного изумления от наглости этого предложения.
«Пересмотреть? Ты хочешь сказать, что теперь, когда узнал о наследстве, вдруг передумал разводиться с беременной женой, от которой ещё неделю назад так холодно отказался?»
«Я был неправ, — сказал он, опуская глаза. — Я испугался ответственности, испугался перемен, которые несёт с собой ребёнок. Но за эту неделю я много думал и понял, что совершил огромную ошибку. Я хочу вернуть тебя, хочу быть рядом с тобой и с нашим ребёнком».
Оксана слушала эти слова, и с каждой секундой в ней крепло убеждение, что перед ней сидит человек, который лжёт настолько неумело, что это почти оскорбительно для её интеллекта.
Она вспомнила письмо дяди Пети, историю платежей в ресторанах возле дома Ларисы, разговор с самой Ларисой, предлагавшей раздел имущества, и вдруг поняла со всей ясностью логическую цепочку, которая привела Максима к этому неуклюжему предложению примирения.
«Максим, — сказала она медленно, глядя ему прямо в глаза, — скажи мне честно: Лариса уже отвергла тебя, узнав, что раздел наследства со мной не получится? Или ты просто решил подстраховаться заранее, пока не поздно?»
Лицо Максима побледнело настолько резко, что Оксана поняла: она попала точно в цель.
Несколько секунд он сидел молча, будто пытаясь придумать, как выкрутиться, а затем произнёс дрогнувшим голосом:
«Откуда ты знаешь про Ларису?»
Это было прямое подтверждение всего, о чём Оксана уже догадывалась, но услышать его собственное признание оказалось даже тяжелее, чем она предполагала. Впрочем, вместе с болью пришло и странное облегчение.
Теперь не нужно было больше сомневаться, гадать, надеяться на ошибку.
«Дядя Петя рассказал мне всё в письме, которое написал перед смертью, — ответила она ровным голосом, стараясь сохранять достоинство, несмотря на бурю эмоций внутри. — Он видел вас двоих вместе, когда вы приходили к нему полгода назад. Он подозревал, что вы с Ларисой пытаетесь выяснить, кому достанется его имущество и можно ли будет использовать меня в своих интересах».
Максим молчал, опустив голову, и это молчание было красноречивее любых слов.
«Значит, это правда, — произнесла Оксана тихо, чувствуя, как внутри неё что-то окончательно замерзает. — Ты действительно всё это время скрывал от меня отношения с ней? Не просто испугался отцовства, а почти год жил двойной жизнью?»
«Оксана, всё было не так просто, — попытался возразить Максим, поднимая наконец взгляд. — Да, я познакомился с Ларисой около года назад, у нас действительно завязались отношения. Но это не было изначально спланированной аферой ради денег твоего дяди. Просто со временем, узнав о её родстве с Петром Михайловичем, мы начали обсуждать возможные перспективы и…»
«Прекрати, — перебила его Оксана резко, впервые за весь разговор повысив голос настолько, что несколько посетителей кафе обернулись в их сторону. — Прекрати пытаться представить это как нечто, случившееся само собой. Ты расспрашивал дядю Петю о его имуществе. Ты встречался с его племянницей за моей спиной. Ты решил развестись со мной на следующий день после того, как узнал о беременности. И теперь, когда ваши планы вокруг наследства провалились, ты пришёл ко мне, надеясь, что я соглашусь принять тебя обратно, не зная всей правды».
Максим молчал; его молчание было признанием вины красноречивее любых слов.
«Я не откажусь от развода, — продолжила Оксана, поднимаясь из-за стола. — Наоборот, теперь я хочу, чтобы этот процесс завершился как можно быстрее. И я хочу, чтобы ты знал: я никогда больше не позволю себе быть настолько наивной, чтобы верить в искренность человека, способного на подобное предательство».
Она развернулась, чтобы уйти, но у самого выхода остановилась и обернулась к нему в последний раз.
«Кстати, можешь передать Ларисе, что её попытка договориться со мной о добровольном разделе наследства тоже не увенчается успехом. Так что вы оба остались ни с чем — ни с тем имуществом, на которое рассчитывали, ни, судя по всему, друг с другом, раз твоё возвращение ко мне означает, что и с ней у тебя что-то не сложилось».
Она направилась к выходу. Наталья тут же поднялась из-за соседнего столика и последовала за ней.
Уже на улице подруга взяла Оксану под руку.
«Я всё слышала, — сказала она. — Ты держалась потрясающе…»
