Жизнь без прикрас— У вас, Марина, — продолжил я, — за журнал. Ваше имя я прочёл задолго до нашей встречи в прихожей. Знал его и всё равно не пустил вас дальше.
Марина закрыла лицо ладонями.
— У тебя, Кирилл, — продолжил я, — за то, что опоздал на твой день рождения — и на девять лет.
Он почесал под очками нос.
— Прощаю. Больше только не опаздывай.
К сыну я повернулся последним. Голос не послушался; подходящих судейских слов у меня не нашлось.
— А у тебя, Димочка… За каждое утро. За список вызовов.
Поднявшись, Дмитрий обогнул стол. Остановился он передо мной.
— Прощаю, папа.
Два слова — короче приговора я за всю жизнь не слышал.
— Решение окончательное, — сказал я. — Обжаловать нельзя.
— Жалко, — отозвался Аркадий и впервые за вечер улыбнулся.
Василий Фёдорович поднялся с рюмкой.
— У цыган тоже есть суд стариков, — заговорил он неторопливо. — Я сорок лет в нём сидел. Просить прощения приходят многие, а судить себя берутся немногие. Трудно это, судья. Ты перед моей семьёй сумел. Значит, свой нам. За Кирилла. И за Наташу — она тридцать лет всех нас ждала.
Поднялись и выпили все. Я тоже, хотя лет двадцать не пил.
Кирилл уже устроился на толстой книге у пианино.
— Дедушка, второй пункт надо исполнять немедленно! Ты сам так решил.
Он заиграл «Осенний сон». Я подошёл к Марине и подал руку. Она посмотрела на мужа; Дмитрий рассмеялся и подтолкнул её ко мне.
Мы закружились, и я наступил ей на ногу. Марина ойкнула, потом засмеялась. В середине вальса Кирилл сбился. Я тоже. Он начал заново — и я начал заново. Григорий свистел, цыгане отбивали ладонями такт, Аркадий старался подыграть на гитаре и не попадал в ноты.
А Галина смотрела на нас с того дивана, где Наташа слушала вальс в свой последний четверг. Сорок лет назад жена сказала мне: «Научишься». Танцую я по-прежнему плохо. Другому научился.
В понедельник я пришёл в областную прокуратуру и передал копию признания. Оригинал вернул Галине: он принадлежит её семье.
Ответ пришёл через два месяца. В нём сухо сообщалось: «Поджог склада и гибель сторожа Зуева совершены Кондратюком. Уголовное преследование прекращено, поскольку виновный умер. Вербицкий Григорий Васильевич к делу не причастен».
Григорий читал на кухне, потом долго молчал.
— Теперь и бумага есть, — сказал он матери.
Мне её оказалось недостаточно. Под старым обвинением стояли подписи триста двенадцать человек. Им прокуратура ответов не отправит.
В апреле я собрался в Липовражное. Аркадий сам предложил отвезти. В дороге жевал жвачку, смотрел вперёд и молчал.
— Где учишься? — попробовал заговорить я.
— В колледже. На электрика, — ответил он, не оборачиваясь.
— Нравится?
— Нормально.
Я оставил расспросы. Аркадий включил радио со старыми песнями. Примерно на полпути сделал громче: зазвучал вальс, другой, не наш. Я заметил его короткий взгляд — проверял, узнаю ли. Притворился, что не заметил. Аркадий притворился, что прибавил случайно. Так и ехали: два упрямца, каждый делал вид.
В бывшем клубе теперь размещалась библиотека. Я заранее попросил библиотекаршу обойти дома и пригласить тех, кто помнил пожар 1996 года.
Пришло человек шестьдесят. Старики, старухи, некоторые с палочками. Сели на скамьи, на которых тридцать лет назад слушали Кондратюка и подписывали его письмо. Взгляды были настороженные. Перед ними я стоял в старом пальто, без мантии.
Признание прочёл целиком. На словах о том, как он сам собирал подписи, в зале тихо охнули. Я достал архивную копию другого письма: «Требуем справедливого наказания убийцы». И начал читать имена подписавших — медленно, одно за другим. Фамилия, имя. Фамилия, имя.
Люди опускали головы, услышав себя. Одна старуха заплакала. Когда я дошёл до сороковой фамилии, с задней скамьи встал мужчина в ватнике, плюнул на пол и вышел, хлопнув дверью. Я читал дальше.
На восьмидесятой поднялся другой — грузный, краснолицый, лет семидесяти.
— Ты, судья! Выгораживаешь их! Кондратюк перед смертью чего угодно мог понаписать!
Аркадий шагнул от двери вперёд. Я поднял ладонь, и он остановился, затем молча встал со мной плечом к плечу. Список я дочитал до последней, трёхсот двенадцатой фамилии.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.