Лампа дневного света под потолком кабинета издавала монотонный, зудящий звук. Следователь Кузьмин методично выровнял стопку бумаг, постучав краем по столешнице, и положил сверху картонную папку. Он неторопливо затянул белые тесемки. На сером картоне выделялся свежий синий оттиск печати.
— Несчастный случай на производстве, Виктор Петрович. Нарушение техники безопасности со стороны потерпевшего. Экспертиза подтвердила, свидетели дали показания.
Кузьмин отодвинул папку на край стола. В воздухе висел стойкий запах табака, въевшегося в желтые обои, и пережженного растворимого кофе. За мутным стеклом окна по серому асфальту хлестал мокрый снег.
Виктор сидел на жестком стуле, не меняя позы. Его правая рука находилась в кармане куртки. Пальцы привычно перекатывали тяжелую стальную зажигалку с глубокой царапиной на крышке. Металл успел нагреться от тела. Щелчок, еще щелчок. Рифленое колесико цепляло кожу, но искры не давало — бензин давно выветрился. Эта зажигалка была единственной вещью, которую ему отдали в морге в пластиковом пакете вместе с ключами брата.
— Подписи бригадира и инженера по технике безопасности стоят, — голос следователя звучал ровно, как метроном. — Ваш брат самовольно спустился в коллектор. Нарушил протокол. Дело закрыто за отсутствием состава преступления.
Виктор медленно достал руку из кармана. Положил ладони на колени. Жесткая ткань джинсов была влажной от растаявшего снега. Он молча смотрел на шнурки папки. Затем поднялся, скрипнув ножками стула по истертому линолеуму.
— До свидания, — сухо произнес он, поворачиваясь к двери.
— Заберите постановление в канцелярии, на первом этаже, — донеслось в спину.
На улице ветер сразу ударил в лицо мелкой ледяной крошкой. Виктор остановился на крыльце управления, достал сигарету и щелкнул стальной крышкой зажигалки. Привычное движение. Механический лязг. Огня не было. Он сунул сигарету обратно в пачку и спустился по ступенькам. Ботинки оставляли глубокие следы в серой слякоти.
Три дня назад снега не было. Три дня назад под ногами чавкала густая, рыжая глина.
Северное кладбище располагалось за городской чертой, вплотную примыкая к лесополосе. В тот день над открытой могилой нависало низкое, свинцовое небо. Двое рабочих в заляпанных бушлатах курили в стороне, опершись на черенки лопат. Рядом с вырытой ямой стоял гроб, обитый темно-бордовой тканью.
От завода выделили старый автобус. Участок был оцеплен жидким кольцом коллег Алексея — рабочие в темных куртках переминались с ноги на ногу, прятали руки в карманы и отводили взгляды. Директор по производству, тучный мужчина в дорогом кашемировом пальто, стоял чуть поодаль, периодически поглядывая на часы.
Виктор стоял у самого края ямы. Рядом с ним сидел Буран.
Огромный метис черного терьера и овчарки, которого Алексей когда-то подобрал на обочине трассы. Собака не скулила и не лаяла. Буран сидел неподвижно, как изваяние, только его боки тяжело вздымались в такт дыханию. Жесткая черная шерсть на загривке стояла дыбом. Виктор держал короткий брезентовый поводок, чувствуя, как мелко дрожит мышечный каркас животного. Собака не сводила желтых глаз с бордового ящика.
На противоположной стороне стояла Марина…
