— Ваша честь, позвольте мне высказаться, — попросила она твёрдо и отчётливо.
Бондарь удивился. На предварительном слушании обвиняемые обычно молчали, поручая говорить адвокатам. Эта девушка вызывала у него и раздражение, и любопытство — было что-то в её прямом взгляде.
— Вы можете сообщить что-нибудь существенное для дела?
— Я говорю на десяти языках. — Каждое слово Оксана произнесла с кристальной ясностью; сомнений в её голосе не было. — Разрешите, и я докажу это сейчас, здесь, перед судом.
Стало слышно, как гудят потолочные лампы. Люди подались вперёд, будто вместе с ними задержала дыхание вся вселенная.
Вместо ответа Бондарь откинулся в кресле и захохотал. Никто не ожидал такого оглушительного, почти истерического гогота: от него затряслась вся тяжёлая фигура судьи.
— Потрясающе! — воскликнул он, вытирая платком выступившие слёзы. — Она собирается прямо в моём суде показывать, как владеет десятью языками!
Лисовский улыбался во весь рот и недоверчиво качал головой. Кто-то из публики смеялся вслед за судьёй, кто-то обменивался насмешливыми замечаниями.
— Госпожа Савчук, изобретательности вам не занимать, — продолжил Бондарь, кое-как овладев собой; веселье ещё слышалось в голосе. — Но здесь судебное заседание, а не конкурс талантов по телевизору. На цирк мы тратить время не станем.
— Значит, для вас правосудие — цирк?
Голос Оксаны прорезал воздух, как нож. Судья перестал смеяться и прищурился. На мгновение все замолчали, чувствуя, каким опасным стал этот разговор.
— Что вы сказали? — тихо, с угрозой переспросил он.
Ирина предостерегающе дёрнула Оксану за рукав, но та всё равно шагнула вперёд.
— При всём уважении, вы смеялись мне в лицо, ваша честь. Вы ещё не выслушали меня, а уже осудили, не дали даже защититься. Как это назвать, если не цирком?
Гончар двинулся было к ней, готовый вмешаться, однако Бондарь остановил его поднятой рукой. Затем судья наклонился над столом, опираясь на локти.
— Дерзости вам хватает, госпожа Савчук. Только против улик она бессильна.
— Эти улики лживы. Точнее, солгали те, кто их истолковал. Никто из них даже не проверил, действительно ли я умею делать свою работу.
— А с какой стати мы обязаны это проверять? — вмешался со своего места Лисовский. — Государство должно расходовать средства на фантастические заявления человека, который явно хочет уйти от ответственности?
— Должны, потому что это ваша работа! — Оксана повернулась к нему, и голос её окреп. — Вы обязаны устанавливать правду. Нельзя считать человека виновным лишь потому, что так подсказывают ваши предрассудки.
— Замолчите! — Бондарь ударил молотком. — Госпожа Савчук, вы ступаете на опасную почву. Советую остановиться, пока я не предъявил вам ещё и неуважение к суду.
Она глубоко вдохнула. Сердце колотилось так громко, словно его мог услышать каждый в зале. Отступать Оксана не собиралась. Всю жизнь уступала, отходила назад — на этот раз хватит.
— Ваша честь, — поспешила заговорить Ирина. Голос дрожал, но слова звучали решительно. — Я подаю официальное ходатайство: прошу разрешить моей подзащитной продемонстрировать знание языков. Если заявленные способности подтвердятся, рассматривать это дело придётся совершенно иначе.
— Госпожа Кравченко, вы всерьёз хотите устроить здесь языковой экзамен? — Взгляд Бондаря выражал недоверие и досаду.
— Я хочу, чтобы моя подзащитная получила полноценную возможность защищаться, — ответила Ирина с неожиданной для самой себя смелостью. — Разве суд существует не для этого?
Кресло скрипнуло, когда Бондарь откинулся назад. Он долго разглядывал Оксану, будто пытался разрешить головоломку. Его тревожила не одна дерзость: в глазах девушки была уверенность, не допускавшая сомнений.
— Ладно, — наконец сказал он, удивив весь зал. — Получите возможность опозориться на глазах у всех. Но после провала — а вы провалитесь — к вашим нынешним обвинениям прибавятся неуважение к суду и препятствование правосудию. — Он обратился к секретарю: — Свяжитесь с университетом, с факультетом иностранных языков. Пусть направят десять профессоров. По специалисту на каждый язык, которым якобы владеет госпожа Савчук.
Оксану словно пронзил электрический разряд. Ей давали шанс. Наконец её должны были выслушать.
— Госпожа Савчук, надеюсь, вы понимаете, на что идёте, — продолжил Бондарь с насмешливой улыбкой, отточенной за десятилетия. — Когда всё закончится, одним приговором за мошенничество дело не ограничится. Весь город будет знать, что вы за лгунья.



















Поделитесь впечатлением от истории
10Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Напрасную потерю времени. Хотя начало было интересное, до окончания суда, хоть и неправдоподобно
Накрутили, конечно знатно, от домработницы до ООН. Доказательств в суде было бы достаточно, все остальное несумветная ахинея
Ана не виновна
Рассказ супер, душевный… Спасибо!👍
Полегшення,що правда перемогла!Але чи не залишилися ще ті,що можуть "прибрати"Оксану?
Оце завернули!
Очень интересный ,захватывающий рассказ .спасибо
Боротьба за правду дуже болюча, але потрібно боротися. Оксана витримала це, не злякалася, і це допомогло 'їй вистояти. Знайшлися і порядні люди, що її допомогли. Дай Боже щоб так було завжди
Замечательный рассказ.Пронзил душу.Как бумажка важнее человека.Так не верить человеку.Если он не может,то и другие не могут.У всех разные способности.И мы все разные.Спасибо.
Чудесный рассказ: в начале бессилие, потом веру и надежду, и в конце Вера в предназначение. Рекомендую, рассказ очень интересный, поучительный., глубокий. Спасибо автору! Я в восторге