Григорий вышел первым. Окинул улицу взглядом, каким смотрят на дешевую покупку: с холодной брезгливостью и удовлетворением. Алина выбралась следом и сразу почувствовала, как каблуки проваливаются в мягкую землю. Она сняла туфли и на мгновение осталась босиком на теплой пыли.
Сердце сильно ударило в ребра.
Это был не ребенок. Ребенок еще не мог шевелиться. Это было воспоминание. Тот самый сон. Босые ноги. Теплая дорога. Поля.
— Что застыла? — обернулся отец. — Обувайся.
Алина поспешно натянула туфли.
У дома неподалеку их ждал человек с фотографии. В жизни он оказался выше. Руки у него были крупные, обветренные, рабочие. Чистая рубашка, старая, но тщательно выглаженная куртка. Было видно: он готовился. Побрился, причесался, старался выглядеть достойно.
У его ног сидела серая лопоухая собака и с серьезным любопытством изучала приезжих.
— Здравствуйте, — сказал мужчина. — Григорий. Алина.
Голос был негромкий и ровный. Ни заискивания, ни наглости. Никита не протянул руку, будто не был уверен, имеет ли право. Просто кивнул.
— Здравствуй, — ответил отец, оглядывая его с головы до ног. — Дом покажешь?
Никита чуть смутился.
— Это не тот дом. Здесь моя комната при медпункте. Тот, о котором вы говорили, дальше по улице.
— Значит, веди.
Они пошли втроем. Григорий рядом с Никитой, Алина чуть позади. Никита ни разу не обернулся, но она почему-то чувствовала: он помнит, что она идет следом. И шаг держит так, чтобы ей было удобно. Не слишком быстро, но и без нарочитой медлительности.
Это странно тронуло ее. Человек, которого она видела впервые, будто уже понимал, как с ней обращаться.
Дом стоял ближе к концу улицы. Деревянный, когда-то светлый, теперь посеревший от дождей. Крыша целая, местами подновленная. Небольшой двор, прошлогодняя трава у забора, сарай, поленница, пустой курятник, колодец с длинной жердью.
Отец остановился у калитки и взглянул на дочь.
На его лице появилась улыбка — узкая, сдержанная, победная. Он наслаждался мгновением.
— Вот, — сказал он громко. — Подарок к свадьбе. Как договаривались.
Дом не был развалиной. Окна целые, труба ровная, стены крепкие. Но он был до боли простым. Таким же, как остальные дома вокруг, где люди всю жизнь работали руками и не ждали от судьбы удобств.
И Алина поняла.
Отец мог купить ей любое жилье. Мог поселить ее в просторном доме с большой ванной, теплыми комнатами, мебелью, всем тем, к чему она привыкла с детства. Денег у него хватило бы не на один такой дом. Но он выбрал именно этот. Не самый плохой, чтобы не выглядеть чудовищем. Но и не хороший. Ровно такой, чтобы унизить настолько, насколько ему хотелось.
Это был не подарок. Это была тщательно рассчитанная насмешка.
— Спасибо, — сказала Алина тихо, не глядя на него.
— Живите, — усмехнулся Григорий. — Никита, ключи?
