Марине сообщили об остановке сердца. Она звонила, плакала в трубку, требовала пустить её, но Николай Степанович передал через Ксюшу короткое «нет». Теперь, после разговора с дочерью, разрешил.
Она принесла пакет: яблоки, банку домашнего бульона, чистое бельё. Привычная забота, всё как положено. С пакетом в руках задержалась возле двери.
— Коль, господи, я чуть рассудка не лишилась. Отчего ты не пускал меня?
— Присядь.
Она села. Николай Степанович смотрел на знакомое лицо и руки. Эти руки пять лет гладили его по голове после кошмаров, молча уносили пустые бутылки. Пять лет рядом с этим лицом — и он полагал, что знает его.
— Расскажи снова про дачу, — тихо попросил он. — Что там произошло?
— Зачем, Коль? Ты всё знаешь. Я отвернулась, она пошла к воде…
— Когда я приехал, платье у тебя было мокрое. Сколько минут ты поливала себя из бочки? Платье промокло, а волосы остались сухими. Только сейчас вспомнил: волосы-то были сухие.
Марина смотрела на него. Губы двинулись, но сказать она ничего не смогла.
— Она здесь, — продолжил Николай Степанович. — За этой стеной. Я девять часов её оперировал. А когда она очнулась, назвала меня папой.
В тишине палаты стало слышно, как снаружи проехала машина и где-то хлопнула дверь. Маринины руки лежали на пакете с яблоками. Он видел, как медленно меняется её лицо. Раскаяния на нём не было — испуг. Будто из-под ног выдернули пол, который все пять лет казался ей прочным.
— Коля, после наркоза ребёнок чего только не скажет…
— Триста километров. Вокзал с башенкой. «Выходи, я сейчас».
Возражать она не стала. Опустила взгляд и заговорила так тихо, будто обращалась к полу:
— Я не хотела, чтобы с ней что-нибудь случилось. Думала, найдут её, устроят куда-нибудь. Мне казалось, тебе станет легче без…
— Без кого? — переспросил он.
— Без дочери, — ответила Марина и подняла глаза. И он увидел ревность, которую столько лет не замечал — или не желал замечать. К ребёнку, которому он читал перед сном, которого возил на дачу, с которым смеялся так, как с Мариной не смеялся никогда.
— Ты всегда принадлежал ей. Мне — никогда. Мне хотелось дома, Коля. Чтобы в этом доме были мы вдвоём.



















Поделитесь впечатлением от истории
3Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Незаконченность. Где и с кем жила дочь? Что с теми людъми?
Незаконченность. Где и с кем жила дочь. Где эти люди? Что с ними?
Радість за дитину,її повернення до життя