Жизнь без прикрасВ ординаторской старшая медсестра Марина Гайдук протянула ему телефон так, будто передавала не аппарат, а мину с заведенным таймером.
— Двадцать три пропущенных, Максим Остапович. Большая часть — от семьи невесты. Под конец звонили уже почти непрерывно.
Он посмотрел на экран, и усталое тело отозвалось неприятным холодом под ребрами. Четыре часа у операционного стола он держался ровно, а теперь один список пропущенных вызовов ударил сильнее, чем ожидал.
— Если перезвоню прямо сейчас, меня казнят без суда.
— Суд, вероятно, уже состоялся, — сухо сказала Марина. — Костюм я утром убрала в дальний шкаф, чтобы его никто не забрызгал и не помял. Галстук не трогала. Я уважаю медицину, но с галстуками воевать не подписывалась.
Через десять минут Максим мчался через город на своей старой машине. Она завелась не сразу, кашлянула, будто возмутилась происходящим, и только потом послушно покатила по пустеющим утренним улицам. Он ловил зеленые светофоры, ругался на медленные повороты и мысленно повторял одно объяснение: пятилетний ребенок, разрыв печени, экстренная операция. Алина поймет. Должна понять. Она ведь говорила, что уважает его работу. Говорила, что надежность для нее важнее блеска и денег, которыми так любит мерить людей ее мать.
Валентина Петровна Билык три года смотрела на Максима так, будто он входил в их дом с грязными подошвами. «Врач без состояния — не партия», — произносила она при любой возможности и почти не утруждала себя вежливостью. Ее сестра, Татьяна Рябец, охотно поддакивала, смакуя чужую неловкость как любимое угощение. А рядом все время возникал Виктор Лесько — обеспеченный, безукоризненно одетый, удобный, заранее одобренный всеми, кроме самой Алины.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.