К тридцати с небольшим он контролировал заметную часть поставок запрещенных веществ, а деньги легализовал через фирмы, склады, транспортные компании, рестораны, строительные контракты и фиктивные услуги. На бумаге — деловой человек. В реальности — центр сети, которая жила на чужой зависимости, страхе и крови.
Просто поймать Матвея было мало. У него были дорогие адвокаты, запасные счета, связи, люди, готовые взять вину на себя. Нужны были такие доказательства, которые не рассыплются в суде.
Следующей целью стал Вадим. Марина отфильтровала людей с таким именем, имевших опыт силовой службы, связи с криминалом и склонность к жестокости. Список оказался длинным. Она неделями изучала фотографии, увольнения, жалобы, закрытые рапорты, старые адреса. В какой-то момент нашла подходящего человека: Вадим Левин, бывший сотрудник силового отряда, уволенный после скандала с жестоким избиением задержанного. Ранения, награды, служба в опасных районах, затем срыв, увольнение, исчезновение из официального поля зрения.
Рост, плечи, манера держаться — совпадали. Вероятность была высокой.
Техническую часть Марина доверила Лидии. Сначала рассказала не все. Только то, что дело связано с Матвеем, похищением и угрозой семье. Лидия смотрела на нее долго, потом молча открыла ноутбук.
— Поняла. Работаем тихо.
Месяц за месяцем они собирали финансовую империю Громова. Счета, переводы, подставные фирмы, складские договоры, телефонные связи, маршруты, повторяющиеся контакты. Лидия действовала осторожно: скрывала следы, маскировала запросы, проходила через цепочки, где даже опытная служба безопасности не заметила бы чужого присутствия.
Марина занималась наблюдением. Она изучила места, где появлялся Матвей. Видела, как он выходит из дорогого здания в безупречном костюме, садится в бронированный автомобиль, уезжает в сопровождении охраны. Охранников было шестеро. Почти все — бывшие силовики, вооруженные, хорошо оплаченные, внимательные. Матвей был параноиком. Он никогда не оставался один. Никогда не входил в помещение первым. Никогда не садился у окна спиной к залу.
Марина фотографировала, записывала маршруты, отмечала встречи. Она не приближалась. Не провоцировала. Не оставляла следов. Она умела ждать.
Тем временем семья пыталась вернуться к жизни. Галина Павловна ходила к психологу и старалась снова улыбаться. Алиса вернулась к учебе, но первое время вздрагивала от хлопка дверей и не могла находиться одна в темной комнате. Семен Андреевич занялся ремонтом старого дачного дома, словно физическая работа могла вернуть ему утраченное чувство контроля.
Марина помогала им, но сама не возвращалась к прежней жизни. Пока Матвей, Вадим и остальные были на свободе, нормальность оставалась декорацией.
Прошла весна. За ней лето. Потом осень принесла холодные дожди, а зима — раннюю темноту. Расследование стало ее личной войной. Она просыпалась с мыслью о новых связях и засыпала над схемами. Иногда Артем звонил и спрашивал, как она. Марина отвечала коротко: «Держусь». Он чувствовал, что она скрывает больше, чем говорит, но не давил.
К концу года у нее была толстая папка: фотографии, записи разговоров, финансовые документы, схемы связей, адреса складов, номера машин, имена посредников, маршруты поставок, данные о подставных директорах. Она знала о Матвее Громове больше, чем многие официальные следователи, которые годами пытались к нему подобраться.
Оставалось найти человека, которому можно доверить удар.
Марина вышла на полковника Виктора Седова, руководителя подразделения по борьбе с организованной преступностью. Они пересекались раньше на совместных операциях. Седов был человеком старой школы: жесткий, осторожный, неподкупный. Про него говорили, что он может быть неприятным, но никогда — продажным.
Они встретились в маленьком кафе на окраине, где почти не бывало случайных знакомых. Седов пришел один, в простой куртке. Ему было около шестидесяти. Короткая седина, тяжелый взгляд, лицо человека, который давно понял цену словам.
Марина рассказала все. Нападение в парке. Руслан. Похищение семьи. Выкуп. Вадим. Матвей. Год тайной работы. Потом положила перед ним папку…
