Я лишь смотрел ей вслед, стоя на пороге дедовского дома. За крышами медленно садилось солнце, и мне показалось, что затянувшаяся борьба близится к завершению. Однако поставить окончательную точку мог только суд.
Последнее заседание проходило в напряжении, которое ощущалось почти физически. Я пришёл в костюме не ради впечатления, а потому, что этот день должен был вернуть мне не только землю, но и доброе имя. На столе перед судьёй лежали экспертные заключения, архивные выписки, показания Натальи, переданные ею материалы и документы из реестра собственности.
Галина Михайловна сидела напротив, бледная и притихшая. От её прежней резкости и властной интонации не осталось следа. Рядом находился адвокат, но он почти не вмешивался: содержание бумаг говорило убедительнее любых выступлений.
Изучив материалы и выслушав стороны, суд признал действия правления незаконными. Участок надлежало вернуть законному владельцу, фиктивный протокол общего собрания объявлялся недействительным, а сведения о подделке документов и самоуправстве направлялись в надзорное ведомство для отдельного разбирательства.
По залу прокатился негромкий шёпот. Я не улыбался и не торжествовал. Просто поднялся, поблагодарил судью и вышел в коридор. Виктор Степанович догнал меня и крепко хлопнул по плечу.
— Выдержал. Совсем как в прежние времена.
Я молча кивнул. У выхода ждала Наталья. Она по-дружески обняла меня и тихо сказала:
— Спасибо. Вы доказали, что даже тот, кого все боятся, не может быть выше закона.
Ответить я не сумел. Посмотрел на серое небо, которое в тот день казалось удивительно ясным. Впервые за долгое время я почувствовал: точка действительно поставлена…
