Жизнь без прикрасЯблоки Галина оставила.
— Что же они натворили?
— Сошлись, пока я пыталась пережить смерть Алины. Я тогда почти не видела, что у нас дома творится. Потом обнаружились пропавшие деньги, платежи через какие-то едва знакомые мне фирмы.
Оксана потребовала внутренней проверки. Через несколько недель проверять начали уже её саму.
— Нашлись договоры с моей подписью, распоряжения, которых я не отдавала. И электронные письма: будто я согласовала эти платежи.
— Ты объясняла, что бумаги не твои?
— Конечно. Только специалисты разбирали то, что получили. А часть прежних данных на сервере уже пропала.
— Кто туда мог попасть?
— Доступ был у многих. Но финансовый отдел — у Людмилы. Начальник снабжения Степан Кравченко заявил, что фиктивные договоры велела заключать лично я. Василий Лисовский, главный бухгалтер, увидел документы и решил: согласования мои. Вадим едва ли не потерпевшим выступал. Людмила в суде рыдала.
— Семейка что надо.
— Максим Савчук, системный администратор. Перед увольнением говорил, что на сервере неладно. Потом пропал. Следствие ответило, что разыскать не удалось. Мой адвокат жалобы подавал, работал. Без толку: приговор оставили.
Галина долго разглядывала её.
— А бизнес теперь у Вадима с Людмилой?
— Пока я отбывала срок, он развёлся. Они завладели компанией. Что-то из имущества ушло по требованиям, связанным с делом. Загородного дома я тоже лишилась.
— Живут они вместе?
— Да.
Свеча почти догорела.
— Сама ты что-нибудь взяла? — спросила Галина.
— Ни одной копейки.
Старушка встала.
— Почему тогда сидишь и помалкиваешь?
Оксана ответила с раздражением:
— Потому что решение уже вынесено. После апелляции ничего не изменилось. Несколько лет я писала заявления, получала ответы. Кому нужна бывшая заключённая, твердящая, что её подставили муж с сестрой?
Галина ушла в спальню.
— Обиделись на меня?
Она не отозвалась. Минутой позже вернулась с маленькой записной книжкой, отыскала страницу и переписала на клочок имя с номером. Положила перед Оксаной.
Над телефоном было написано: «Пётр Алексеевич Гончар».
— Это кто?
— Следователь.
Оксана чуть не рассмеялась.
— Предлагаете сообщить ему, что суд ошибся?
— Сообщи, что тебя направила Галина Ивановна Ткач.
— Родственник ваш?
— Нет. Лучший друг Игорька. Служили вместе. Сына не стало, а Пётр меня не оставил.
Оксана придвинула записку обратно.
— По знакомству мне помогать не нужно.
Галина к бумажке не притронулась.
— Я тебе этого и не предлагаю. Приговор он отменять не может. Зато может послушать. Скажет, что ничего не выйдет, — по крайней мере, сначала в документы заглянет.
Оксана промолчала. Тогда Галина взяла записку и вложила ей в ладонь.
— Сошлись на меня, на Галину Ивановну. И поступай, как велят.
Вернулся свет. Под потолочной лампой отчётливо белел клочок с номером. Оксана собиралась оставить его на столе, но рука не отпускала бумагу. За несколько лет ей впервые дали не очередной отказ, не жалобу и не копию приговора. Только телефон.
Назавтра она трижды принималась набирать Петра Гончара. Всякий раз не решалась нажать последнюю кнопку. Аппарат лежал рядом с запиской на кухонном столе.
— Что ты телефон мучаешь? — спросила Галина, ставя чайник.
— Размышляю.
— Вижу.
— Он может сказать, что всё кончено.
— Тогда хоть от него услышишь, а не от своего страха.
Оксана подняла голову.
— Вы со всеми так настойчивы?
— С теми, кто сам себе закрывает дверь.
Галина вышла во двор. Оксана снова взялась за телефон и на этот раз довела вызов до конца. После нескольких гудков мужчина ответил:
— Гончар.
— Пётр Алексеевич, это Оксана Степановна Мельник. Ваш телефон мне дала Галина Ивановна Ткач.
В трубке на мгновение стихло.
— У Галины Ивановны всё благополучно?
— Да. Я купила дом, в котором она живёт.
— Понимаю. С чем вы звоните?
Вернулось знакомое унижение. После приговора десятки разговоров начинались одинаково: Оксана объясняла, что она не преступница, и встречала сомнение.
— Я хотела бы обсудить своё уголовное дело. — Гончар слушал, не перебивая. — Освободилась условно-досрочно. Меня судили за то, что через фиктивные договоры я будто бы выводила деньги из собственной фирмы и присваивала. Назначили шесть лет. Галина Ивановна сказала, вы сможете меня выслушать.
— Копия приговора осталась?
— Осталась.
— Что-нибудь ещё из документов?
— Кое-что есть.
— Приезжайте завтра в одиннадцать часов. Сможете?
— Да.
— Только без ожиданий, которых я не оправдаю. Отменять судебное решение я не вправе, пересмотр обещать тоже.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.