Потом спокойствие изменилось, хотя ничто не нарушило его явно.
Не было визга, плача или резкого лая.
Просто внутри у Олеси вдруг сжалось всё, словно кто-то без слов заставил её поднять голову.
Она выключила воду, торопливо вытерла руки о полотенце и выглянула наружу.
Вихорь стоял возле Соломии, весь натянутый, как струна.
Голова опущена. Корпус вытянут. Взгляд вцепился в траву рядом с девочкой.
Но в первый миг Олеся увидела только, как он толкнул ребёнка мордой.
Соломия качнулась, обиженно замерла и снова потянулась к игрушке.
Пёс повторил толчок резче.
— Вихорь! — крикнула Олеся, и собственный голос прозвучал для неё чужим и хриплым.
Он не послушался.
Напротив, рывком ухватил подгузник зубами и потянул Соломию в сторону.
В одну секунду в памяти Олеси вспыхнули все разговоры с мужем, все предупреждения, все сомнения, которые она сама пыталась унять.
Перед ней был уже не спасённый пёс, которому она хотела помочь.
Перед ней была огромная опасность, нависшая над её ребёнком.
Ужас оказался таким сильным, что ноги на мгновение перестали слушаться.
Вихорь действовал быстро.
Он крепче зацепил ткань, резко оттащил малышку и следующим движением отбросил её дальше по траве.
Соломия покатилась в сторону и заплакала громко, испуганно, захлёбываясь воздухом.
Этот плач прорезал Олесю насквозь.
Она бросилась к дочери, подняла её, прижала к груди и стала осматривать с торопливой, почти слепой тщательностью.
Лицо. Руки. Ноги. Спина. Живот…
