Ей хотелось, чтобы Соломия росла возле живого существа, которому можно доверять.
О котором нужно заботиться.
С которым когда-нибудь можно будет делить детские радости.
Муж смотрел на это иначе.
Он считал, что если уж брать собаку в дом, где есть маленький ребёнок, то лучше начинать со щенка.
Понятное происхождение, раннее воспитание, меньше неизвестности.
Олеся не спорила с логикой этих слов.
Она понимала, что страх мужа не выдуман и не преувеличен.
Но внутри всё равно жила другая мысль: где-то уже есть взрослая собака, которой нужен дом.
Не маленькая, не удобная, возможно, с прошлым, о котором больно думать.
Но всё ещё способная поверить человеку.
Ей хотелось не просто купить радость для семьи, а дать шанс тому, кого однажды лишили защиты.
О Вихре они услышали почти случайно.
Доберман был взрослым кобелём, когда-то попавшим к людям как породистый пёс, а потом оказавшимся в доме, где с ним обращались жестоко.
Его нашли измождённым, с прежними травмами, со сломанными рёбрами и таким взглядом, будто он уже не ждал от человека ничего доброго.
Те, кто занимался его спасением, говорили осторожно: состояние было тяжёлым.
Врачи не сразу были уверены, что борьба за его жизнь имеет шанс.
Именно это сильнее всего пугало мужа Олеси.
Он жалел пса, но жалость не могла отменить главного: дома у них была маленькая дочь.
Взрослый доберман. Охранная порода. Неизвестные реакции. Пережитое насилие…
