Не быть рядом. Не увидеть дочь. Не стать бабушкой. Помогать.
Я вытерла руки о полотенце. Пальцы не слушались.
— Завтра я улетаю домой.
Лена застыла.
— Что?
— Домой.
— Ты с ума сошла? У тебя билет обратный через два месяца.
— Куплю новый.
Она засмеялась коротко, зло.
— Прекрасно. Просто прекрасно. Значит, бросишь меня одну с ребенком из-за своей подозрительности?
— Из-за правды.
— Какой правды? — Лена повысила голос. — Что ты живешь в двух комнатах одна и трясешься над ними, пока твоя дочь тут крутится как белка? Да, мы обсуждали квартиру! И что? Это преступление?
В дверях появился Павел.
— Что здесь происходит?
Лена прижала Артема к груди.
— Мама решила улетать.
Павел посмотрел на меня. Уже без улыбки.
— Ночью?
— Завтра.
— Интересно, — сказал он медленно. — Очень по-взрослому. Оставить дочь в сложный момент.
Я молчала.
— Мария Ивановна, — продолжил он, — вы, конечно, имеете право обижаться. Но давайте честно: вы здесь живете за наш счет, едите, пользуетесь всем. Мы вас приняли. А в ответ — истерика.
У меня вспыхнули щеки.
— Я купила продукты на свои деньги. И ребенку вещи.
— Не смешите, — бросил он. — Это копейки.
Лена тихо сказала:
— Паша, не надо.
Но не остановила.
Павел сделал шаг ближе.
— Вы всегда так? Сначала изображаете жертву, потом всех наказываете? Неудивительно, что Лена уехала подальше.
Воздух вышел из меня. Я вспомнила, как провожала дочь, как улыбалась ей у выхода, пока горло разрывалось от слез. Как потом ехала домой в пустой автобусе, прижимая к себе её забытый шарф. Как не включала свет в квартире, потому что темнота казалась честнее.
— Паша, хватит, — повторила Лена, но тихо, почти без силы.
Я вышла из ванной и пошла в маленькую комнату, которую мне выделили. Ноги были ватные. В комнате пахло детским кремом и моим валидолом. Я закрыла дверь, села на кровать и достала телефон.
Билет я заказала в ту же ночь.
Руки дрожали так сильно, что я три раза ошиблась в цифрах карты. На экране всплывали окна, предупреждения, непонятные слова. Я почти ничего не видела из-за слез. Наконец пришло подтверждение. Рейс утром, с пересадкой. Дорого. Почти все мои сбережения. Но в ту минуту деньги уже не имели значения.
Из коридора доносились голоса.
— Ты идиот, — шептала Лена. — Зачем ты это говорил при нем?
— А ты зачем мать привезла, если не можешь с ней нормально поговорить?
