— Всем не хватает, — нервно усмехнулась Лена. — Тут жизнь дорогая. С ребенком особенно.
— Я могу каждый месяц немного переводить, — сказала я.
Она поморщилась.
— Мам, ну что там твоя пенсия? Я не об этом.
В кухню вошел Павел. Он, видимо, слышал последние слова.
— Мария Ивановна, вы не подумайте, мы не просим, — сказал он мягко. — Просто есть разумные решения. Квартира стоит пустая, а деньги могли бы работать на семью.
Слово «семья» он произнес с нажимом. Я кивнула, чтобы не спорить, но внутри стало чуть прохладнее.
— Квартира не пустая, — сказала я. — Там моя жизнь.
Павел улыбнулся, будто я сказала детскую глупость.
— Жизнь там, где близкие.
Я промолчала. Тогда это показалось мне просто разницей поколений. Молодые всё считают деньгами, старые — памятью. Бывает.
Потом разговоры стали повторяться.
Сначала осторожно. Лена показывала мне объявления: «Смотри, мам, какая студия хорошая, тебе одной хватит». Павел за ужином рассуждал о том, как опасно пожилым жить одним. Потом появились документы. Не настоящие, как он говорил, «просто образцы». Договор дарения. Доверенность. Консультация юриста по видеосвязи.
— Это чтобы не бегать потом, — объясняла Лена, не глядя мне в глаза. — Ты же всё равно когда-нибудь мне оставишь квартиру. Я единственная дочь.
— Когда-нибудь — да, — отвечала я. — Но не сейчас.
Она обижалась. Молчала по полдня. Хлопала дверцами шкафов. Павел становился подчеркнуто вежливым.
— Конечно, это ваше право, — говорил он. — Просто странно, когда мать не доверяет родной дочери.
Эта фраза попадала точно в больное место…
