Лена встретила меня в аэропорту худая, бледная, с темными кругами под глазами. Она бросилась ко мне, обняла так крепко, что я чуть не расплакалась прямо у выхода. От неё пахло дорогими духами, кофе и усталостью.
— Мамочка, ты приехала, — шептала она. — Господи, как хорошо.
Павел стоял рядом, высокий, аккуратно подстриженный, в темном пальто. Он улыбнулся, поцеловал меня в щеку.
— Мария Ивановна, спасительница наша. Теперь заживем.
Я тогда не услышала в этих словах ничего плохого.
Их квартира была просторной, светлой, с большими окнами и серым диваном, на котором лежали игрушки. Всё казалось красивым, но каким-то неживым: чашки стояли ровно, книжки были подобраны по цвету, детские вещи спрятаны в белые коробки. Только Артем нарушал эту картинку — круглый, теплый, пахнущий молоком малыш с серьезными глазами.
Когда его впервые вложили мне в руки, я забыла усталость дороги. Он посмотрел на меня, нахмурился, схватил за палец и не отпустил. У меня в груди что-то мягко дрогнуло.
— Здравствуй, мой родной, — сказала я. — Это я. Баба Маша.
Первые дни были счастливыми. Я вставала по ночам, грела бутылочку, ходила с Артемом по коридору, пока за стеной спали Лена и Павел. Днем варила суп, стирала крошечные ползунки, гуляла с коляской по тихим кварталам, где чужая речь звучала со всех сторон, как шум воды. Лена стала спокойнее. У неё появился румянец. Она иногда смеялась за ужином.
— Мам, ты даже не представляешь, как нас выручила.
— Для чего же еще мать нужна? — отвечала я.
Павел тоже был внимателен. Покупал мне чай, который я любила, спрашивал, не дует ли из окна, приносил из магазина творог, похожий на наш. Но иногда я ловила на себе его взгляд — быстрый, оценивающий. Будто он прикидывал не мое самочувствие, а что-то другое.
Через неделю Лена впервые заговорила о моей квартире.
Мы сидели на кухне. Артем спал. За окном шел дождь. Лена листала телефон, а я чистила яблоко тонкой спиралью, как когда-то чистила ей в детстве.
— Мам, а ты не думала продать свою квартиру? — спросила она как бы между прочим.
Нож остановился.
— Зачем?
— Ну как зачем? Ты же одна. Там старый дом, лифт ломается, соседи неизвестно какие. Можно было бы деньги вложить. Или купить что-то поменьше. Или… — она замялась, — нам помочь.
Я посмотрела на неё.
— Вам не хватает?
