Жизнь без прикрасОлеся услышала фразу, но смысл не сразу догнал звук. Она посмотрела на Ирину Павловну, ожидая возражения, улыбки, хоть какого-нибудь знака, что произошла ошибка. Управляющая отвернулась к окну.
— Ваш сын не мог быть моим мужем, — медленно сказала Олеся. — Назар был сиротой.
— Не был.
— Он сам так говорил.
— Значит, молчал о том, о чем не мог говорить.
София подняла голову.
— Папа не обманывал, — сказала она тихо, но так уверенно, что взрослые обернулись к ней одновременно.
Олеся опустилась рядом с дочерью.
— Мышка, помолчи сейчас.
— Он говорил, что бабушка на небе.
Мирон Степанович вздрогнул. В его взгляде мелькнуло что-то почти беспомощное, но Олеся не позволила себе размягчиться. Правда, если это была правда, не становилась добрее от того, что появилась слишком поздно.
— У вас есть документы? — спросил он.
— У меня есть фотографии мужа и бумаги, которые доказывают, что он отец моей дочери. Но я не обязана показывать их незнакомому человеку.
— Если это правда, я не чужой.
— Для вас правда началась пять минут назад, — Олеся подняла сумку с пола. — Для меня она закончилась на кладбище.
Ирина Павловна сделала осторожный шаг вперед.
— Олеся Романовна, пожалуйста. Зайдите. Ребенок замерз. Вам дадут чай. Никто ничего у вас не отнимет.
— Не надо жалости.
— Это не жалость, — сказала управляющая почти шепотом. — Я знала Назара мальчиком.
В этих словах не было угрозы. Там дрожало узнавание, которое трудно сыграть. София потянула мать за рукав.
— Мам, я пить хочу.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.