Когда дверь за ним закрылась, Марина почувствовала, как с плеч сползает груз, к которому она успела привыкнуть. Она подняла табурет, вернулась к верстаку и снова взяла инструмент. Пальцы были спокойны, а внутри впервые не осталось ни желания оправдаться, ни потребности получить от Романа хоть крупицу искренности.
Экспертиза продвигалась быстрее, чем предполагал Кравец. Специалисты подтвердили вывод, сделанный Лидией Михайловной сразу после аварии: характер и направление следа ремня однозначно соответствовали переднему пассажирскому месту. Марина не могла находиться за рулем.
Дополнительные детали усилили заключение. Расположение травм, зафиксированные на старых фотографиях осколки и первоначальные сведения о положении пострадавших складывались в общую картину. Чем внимательнее следователь изучал архив, тем явственнее становилось, насколько поверхностно девять лет назад приняли удобную версию.
В прежнем деле значился единственный свидетель — Роман. Он утверждал, что случайно ехал по пустой зимней дороге, заметил разбитую машину и достал девушек из салона. Именно он сообщил, будто Марина находилась за рулем.
Тогда никто не проверил его рассказ должным образом. У него не взяли анализ на алкоголь и не сопоставили с аварией синяки и ссадины, которые Роман объяснил разбитым стеклом и спасением пострадавших. Для окружающих он выглядел случайным героем, оказавшимся в нужном месте.
Теперь это совпадение казалось неправдоподобным. На безлюдной дороге глубокой ночью появился знакомый погибшей, точно знал, кто где сидел, а его показания позволили закрыть все вопросы. Стоило изменить точку зрения, и старая версия начала рассыпаться.
Вскоре следствие заинтересовалось Инной. Кравец выяснил, что она работала помощницей в юридической конторе. Профессионального статуса адвоката у нее не было, однако законы она знала достаточно хорошо и умела находить в них лазейки.
По официальному запросу была получена переписка последних месяцев. Из сообщений следовало, что именно Инна объяснила Роману, как использовать брак. Она писала: если память Марины вернется, ее показания станут главной угрозой; после регистрации у нее появится право не свидетельствовать против мужа, а Роман сумеет убедить ее воспользоваться этим правом до истечения срока.
Марина читала распечатки в материалах дела и поражалась их деловому холоду. Для Инны ее девять лет страданий были не человеческой жизнью, а помехой, которую следовало нейтрализовать. План свадьбы принадлежал ей, хотя первоначальную подмену водителя Роман придумал сам.
На допросе Инна быстро поняла, что молчание ей невыгодно. Она подтвердила: Роман рассказывал, что находился за рулем, и признавался, как пересадил потерявшую сознание Марину. Да, совет оформить брак дала она, но в самой аварии не участвовала и девять лет назад даже не была с ним знакома.
Вину Инна охотно перекладывала на Романа. Она называла свой совет ошибочным, подлым, но всего лишь советом. Кравец предупредил Марину, что серьезного наказания для нее, вероятнее всего, не будет: жениться человеку не запрещено, как бы низки ни были его намерения.
— Зато для Романа ее признание крайне опасно, — пояснил адвокат. — Теперь есть независимый свидетель, которому он сам рассказал о своей роли. Это уже не только ваша восстановившаяся память.
Марина выслушала спокойно. Судьба Инны почти не занимала ее; эта женщина была случайной участницей позднего этапа чужой лжи. Главное заключалось в том, что правда больше не держалась на одном воспоминании и одном пожелтевшем снимке.
Роман нанял дорогого защитника из большого города. Тот настаивал, что прошло слишком много времени, документы могли быть истолкованы неверно, а память потерпевшей ненадежна. Однако против медицинской карты, экспертного заключения, показаний врача и признания Инны у защиты оставались лишь предположения.
Роману предъявили обвинения, связанные с гибелью человека по неосторожности после управления машиной в нетрезвом состоянии, сокрытием своего участия и заведомо ложными объяснениями. До суда ему запретили покидать город. Следствие успело почти у самой границы: до окончания предельного срока оставалось меньше трех месяцев.
Последний год, который он рассчитывал выиграть с помощью свадьбы, обернулся против него. До недосягаемости оставалось совсем немного, но часы продолжали идти…
