И вот снова банкетный зал, блеск люстр, мрамор под ногами, смолкшая музыка и сотни людей, пришедших на свадьбу, а ставших свидетелями падения. Ольга Степановна стояла в центре зала после пощечины. Щека горела, губа саднила, но спина выпрямилась, словно боль выковала в ней сталь.
Марина все еще топтала купюры, не замечая, что вокруг стало тише. Ей нравилось, что родственники смотрят на нее как на хозяйку положения, а старуха в поношенной куртке кажется беспомощной.
— Сегодня ты растоптала не мои деньги, — сказала Ольга Степановна. — Ты растоптала свой последний шанс.
Марина расхохоталась. Смех прозвучал слишком громко, почти истерично.
— Слышали? Последний шанс! Ольга Степановна, вам бы в клинику, но не ко мне. Роман Миронович, скажите ей что-нибудь, а то она сейчас проклятиями начнет бросаться.
Родственники со стороны Марины подхватили:
— Сватья, если уж решили чудить, делайте это не на свадьбе.
— Видно, мало вам было прошлых скандалов.
— Назар, вызови охрану. Пусть ее выведут, пока она окончательно не испортила праздник.
Назар шагнул к матери. Его лицо было злым, но в глубине глаз уже мелькнул страх. Он схватил ее за локоть.
— Мама, хватит. Пойдемте.
В этот миг двери банкетного зала распахнулись. Тяжелый звук створок перекрыл шепот и смех. В зал вошли люди в темных костюмах. Они спокойно заняли проходы и выходы. За ними следовали сотрудники службы безопасности и представители следствия.
Впереди шел Василий Романович. Он остановился перед Ольгой Степановной и склонил голову.
— Ольга Степановна, ваши распоряжения выполнены.
Зал замер. Марина резко побледнела. Роман Миронович перестал улыбаться. Назар отпустил локоть матери.
Василий Романович вынул из портфеля документы и передал их старшему следователю. Тот показал удостоверение и заговорил ровно:
— Марина Гончар, Назар Коваленко, Роман Миронович Гончар. Вы задерживаетесь по подозрению в хищении имущества, подделке документов и участии в незаконных финансовых схемах.
— Что за бред? — Марина попятилась. — Я врач. Я работаю в уважаемой клинике. Вы не имеете права устраивать спектакль на семейном торжестве. Это она! Это старуха все подстроила!
Ольга Степановна взяла у Василия Романовича пачку копий и бросила их к ногам Марины, туда, где лежали растоптанные купюры.
— Здесь подделанная печать, — сказала она. — Здесь отчеты о выведенных активах, фиктивные договоры, переводы в фирму твоего отца и доказательства, как ты прятала деньги через знакомых в бухгалтерии клиники. Тебе, Марина, видно, было удобно воровать в белом халате.
Марина открыла рот, но слов не нашла.
Из толпы дернулся Роман Миронович. Он попытался проскользнуть к боковому выходу, прикрывая запястье рукавом. Но у двери уже стояли двое сотрудников. Один остановил его и поднял руку мужчины так, чтобы часы блеснули под люстрами.
— Роман Миронович Гончар, эти часы проходят как похищенная семейная реликвия Ольги Степановны Коваленко. Вы также задерживаетесь по подозрению в хранении украденного имущества и соучастии.
Роман Миронович затрясся.
— Мне их дочь дала! — закричал он, сразу забыв о гордости. — Марина с Назаром сказали носить. Я только делал, что они говорили!
Щелчок наручников прозвучал отчетливо, будто поставил точку в его оправданиях. Следом холодный металл сомкнулся на запястьях Марины. Она металась, цепляясь за подол дорогого платья, которое еще утром казалось ей символом превосходства.
— Назар! — закричала она. — Сделай что-нибудь! Я не сяду в тюрьму! Я врач, меня все знают!
Но Назар уже сам стоял между двумя сотрудниками, опустив голову. Его костюм помялся, лицо осунулось за несколько минут. Он выглядел не наследником компании, а испуганным мальчишкой, пойманным на краже.
Ольга Степановна подошла к нему. В зале было так тихо, что слышалось, как кто-то сдерживает дыхание.
— Назар, — спросила она, — ты правда не знал, что было в таблетках? Ты не видел договор с пансионом, куда вы собирались меня спрятать? Или подпись под ним появилась сама?
Он поднял на нее глаза. Губы дрожали, но ответа не было. Ему нечем было прикрыть пустоту, которую он называл заботой.
Василий Романович взял микрофон. Его голос разнесся по залу спокойно и официально:
— По решению совета директоров группы «СтройОснова» Назар Коваленко отстранен от должности генерального директора. Управленческие полномочия и контроль над компанией возвращаются основательнице, Ольге Степановне Коваленко.
По гостям прошел гул. Те, кто недавно смеялся над старой курткой, теперь прятали глаза. Кто-то отошел к стене, кто-то опустил телефон. Праздничный зал за несколько минут превратился в место разоблачения, где каждый блеск казался фальшивым…
