Невеста пригласила гадалку на свадьбу ради шутки, но та подошла к свекрови и указала на неё

Старуха прикурила сигарету, потянулась за крепким кофе и некоторое время молчала. На ней были две яркие юбки с воланами, красная блуза с чёрным кружевом, цветастый платок; шею охватывали несколько рядов мониста.

— Твоя воля. Останешься у меня на три дня. Этот обряд — таинство, не для всех. Никому потом не расскажешь, как действовала и что сделала со своим противником.

— Клянусь, матушка Евдокия. Ни слова никому не скажу. Где мне в вашем таборе поселиться?

— У меня жить будешь. А сейчас иди, я устала. Понадобишься — позову.

Обучение проходило в тишине, без свидетелей. Цыгане не любили, когда посторонние вмешивались в их дела, но Евдокия и людей своего клана к Марине не допускала. Потом молодая гадалка отправилась к Светлане — избавить её от дурного глаза и грозящей опасности. Как она встретилась с Галиной Петровной, какие слова произнесла, что сделала, никто не узнал.

Обратно Марина добралась лишь до дерева, на котором когда-то поймали Рахула. Там она потеряла сознание. Шла уже вторая неделя, а очнуться она не могла. Евдокия отказалась прийти и лечить её. Главе табора сказала только:

— Вернуть её может любовь другого человека. Такая сильная, чтобы всё остальное ему стало неважно, нужна была лишь её ответная любовь. Вы здесь этого ей не дадите. Терпите, может, уважаете — но не то. Хоть всем табором молитесь день и ночь. Её из тёмного забытья надо вытащить, назад позвать. Собой пожертвовала. Теперь только чудо спасёт.

Галина Петровна тот визит помнила обрывками. Кажется, Светлана напросилась к ней с тортом и цветами, кажется, пришла не одна. Они пили странный травяной чай. Потом Галина Петровна уснула, а проснулась уже в пустой квартире. Она даже сомневалась, приходила ли невестка с подругой или всё ей приснилось.

С тех пор каждый раз что-нибудь мешало навестить сына. То забывала, что собиралась идти, то на кухне прорывало кран, то гас свет — приходилось заниматься домашними неприятностями. И сама мысль срочно заглянуть к молодым больше не казалась важной. Новый сериал посмотреть было интереснее.

Рахулу позвонил отец Светланы. На следующий день индийские гости улетали домой, и вечером он собирал своих на прощальный пикник с барбекю в загородном доме. Рахул обрадовался приглашению: там будет Светлана, можно расспросить её о Марине.

То, что он узнал, не оставляло времени для промедления. В таборе сомневались, выживет ли гадалка. Обычно лечились сами, к врачам обращались редко. Теперь приезжала и скорая, приходили цыганские знахарки, но назначения ничего не меняли — Марине не становилось легче.

С вечернего застолья Рахул уехал, предупредив лишь Светлану. На арендованной машине поспешил к табору, постучал в калитку и попросил принять его. Старший согласился сразу.

— Я за милостью пришёл, — взволнованно начал Рахул с порога. — Прошу о том, что почти невозможно. Хочу жениться на Марине и навсегда увезти её в Индию. Я врач, продолжу лечить людей. Она прекрасный, пусть и без учёбы, психолог — будет врачевать души. Знаю ваши законы, знаю, что я для вас чужой. Но прошу сделать исключение. Я люблю эту женщину, хочу дать ей счастье.

В это время Марина за ширмой шевельнулась на постели. Инна, вдова Артема, радостно подскочила к ней.

— Марина! Это я. Узнаёшь меня?

Но гадалка снова погрузилась в забытьё. Она опять никого не слышала и не видела. Инна побежала к Степану; тот поспешил к главе табора и рассказал о едва заметном пробуждении.

Старший ещё раз посмотрел на сидевшего напротив Рахула.

— Степан, оповести наших. Завтра суд собираю. Необычный вопрос решить надо, хочу мнение табора выслушать.

Рахул попросил допустить его к Марине как врача. Ему разрешили; в её комнату он пошёл вместе со Степаном. Увиденное потрясло его. Гордая красивая женщина, которую он полюбил, похудела и казалась ребёнком, укутанным в слишком большое ватное одеяло. Рахул не смог удержать слёз.