Городская больница встретила Андрея запахом хлорки и тишиной, той особенной больничной тишиной, когда слышны шаги по линолеуму и далёкий шум медицинских приборов. Он припарковал машину у главного входа, заглушил двигатель и обернулся. Альма сидела на заднем сидении, смотрела на него умными карими глазами.
«Прости, девочка, — тихо сказал Андрей, протягивая руку и почесав её за ухом. — Тебя сюда нельзя. Такие правила. Я быстро, обещаю. Проведаю Оксану и вернусь». Альма наклонила голову на бок, будто понимая.
Андрей приоткрыл окна, чтобы был свежий воздух. Налил воды в миску, которую всегда возил в машине. Погладил собаку ещё раз.
«Жди меня здесь. Я скоро». Он вышел из машины, запер её и направился ко входу.
Обернулся. Альма сидела у окна, смотрела ему вслед. В груди что-то сжалось.
Эта собака спасла ему жизнь сегодня, а он оставляет её одну в машине. Но выбора не было, в больницу с животными нельзя. У вахты его остановила пожилая медсестра.
«Здравствуйте».
«К кому?»
«К Оксане Сергеевне. Её сегодня положили после отравления угарным газом».
Медсестра кивнула, посмотрела в журнал. «Третий этаж, палата номер 12. Но сначала зайдите на второй этаж, к заведующему терапевтическим отделением. Он хотел поговорить с родственниками пострадавших». Андрей поднялся на второй этаж. Кабинет заведующего был в конце коридора.
Светлая комната с большим окном и письменным столом, заваленным бумагами. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, в белом халате, с усталым, но добрым лицом. «Здравствуйте».
Андрей переступил порог. «Я брат Оксаны Сергеевны. Вы хотели со мной поговорить?» Врач встал, протянул руку.
«Олег Михайлович, заведующий отделением. Проходите, садитесь. Вы тот самый, кто не приехал на встречу?» Андрей сел на стул, кивнул.
«Да, это я».
Врач посмотрел на него внимательно, с каким-то особым выражением. Уважением, что ли? «Вам очень повезло. Очень. Ещё минут пятнадцать в той комнате, и мы бы потеряли как минимум двоих. Угарный газ коварен, он незаметен, не пахнет, действует быстро. Ваши коллеги потеряли сознание почти одновременно. Если бы не ваша сестра, которая вовремя вернулась и велела вызвать скорую…» Голос его стал тише. «Почему вы не поехали, если не секрет?» Андрей молчал несколько секунд, подбирая слова.
«Собака не пустила. Моя Альма. Она рычала, блокировала дверь, не давала выйти из дома. Я думал, что схожу с ума. Даже кричал на неё, а она… Она чувствовала опасность. Каким-то образом знала, что мне нельзя туда ехать».
Врач откинулся на спинку кресла, задумчиво посмотрел в окно. «Животные чувствуют то, чего не чувствуем мы. Это трудно объяснить. Собаки замечают едва уловимые запахи, перемены в воздухе, тревожные детали, которые человеку недоступны. Но как ваша собака могла почувствовать опасность за несколько километров, объяснить невозможно. Может, это интуиция, а может, любовь. Называйте как хотите, но она спасла вам жизнь».
«Я знаю, — прошептал Андрей. — Я это знаю». Врач встал, подошёл к окну.
«Все пострадавшие будут лежать суток трое, может, больше. Под наблюдением, на кислороде. Но выживут. Все выживут. Ваша сестра справилась очень хорошо, вытащила людей и организовала вызов помощи. Настоящая героиня».
«Могу я пройти к ней?»
«Конечно. Третий этаж, палата двенадцать. И к остальным тоже можете зайти, если хотите. Они будут рады видеть вас живым». Андрей поблагодарил врача и поднялся на третий этаж. Остановился у палаты номер восемь.
Табличка «Лариса Ивановна Коваленко». Он толкнул дверь, заглянул внутрь. Лариса Ивановна лежала на кровати под капельницей.
На лице — кислородная маска. Глаза открыты, смотрела в потолок. Услышав скрип двери, повернула голову.
«Андрей?» Голос слабый, приглушённый маской. Он подошёл, сел на стул рядом.
«Как вы, Лариса Ивановна?»
«Живая».
Попыталась улыбнуться. «Врачи говорят, повезло. Андрюша, а вы… вы ведь должны были быть там, почему не приехали?»
«Долгая история, — тихо ответил он. — Собака не пустила. Альма, она чувствовала опасность». Лариса Ивановна кивнула, слёзы потекли по щекам.
«Умница собака, спасла хозяина. Знаете, Андрюша, когда я очнулась в скорой, первое, о чём подумала: где вы? Оксана сказала, что не приехали. И я так обрадовалась. Так обрадовалась, что вы живы. Встреча, деньги, инвесторы — всё это ерунда. Главное, что все живы».
Андрей наклонился, осторожно обнял её. «Выздоравливайте». Он обошёл ещё несколько палат.
Павел, прораб, лежал с закрытыми глазами, но, услышав шаги, открыл их. «Привет, начальник. Вот встретились», — хрипло произнёс он.
«Как ты?»
«Нормально».
«Врачи говорят, пройдёт. Слышал, собака тебя не пустила?»
«Да, рычала, блокировала дверь, не давала выйти». Павел усмехнулся слабо.
«Вот это верность. Премию ей выпиши. Пожизненную».
Кирилл, молодой инженер, спал под кислородной маской. Андрей не стал его будить, просто постоял рядом, посмотрел на бледное лицо. «Парню двадцать три. Вся жизнь впереди. Хорошо, что выжил». Наконец Андрей дошёл до палаты номер двенадцать.
Постоял у двери, глубоко вдохнул, толкнул её. Оксана лежала у окна, смотрела на небо. Услышав шаги, повернулась, и лицо осветилось.
«Андрюша!» Он подошёл быстро, обнял, крепко, отчаянно. Оксана зарыдала, уткнувшись в его плечо. «Ты жив! Господи, ты жив!»
«Жив, Оксан! Жив!» Они сидели так несколько минут, просто обнявшись, молча.
Потом Оксана отстранилась, вытерла слёзы. «Где Альма?»
«В машине. Сюда с собаками нельзя».
Оксана замолчала, посмотрела в окно. Потом решительно откинула одеяло. «Андрюша, помоги мне встать, я хочу её увидеть».
«Оксана, ты уверена? Врачи разрешили?»
«Мне просто нужно выйти во дворик на несколько минут. Пожалуйста. Я должна её поблагодарить. Лично…»
