Катерина сглотнула и быстро перестроилась. Мирон видел, как в ее взгляде мелькают варианты, пока она выбирает подходящую роль.
— Ладно, вышло глупо, — сказала она уже мягче. — Какое-то недоразумение. Ты заблокировал карту, отключил платежи, а я даже понять не могу, за что. Из-за какой-то коробки, которую мог прислать кто угодно?
— Меньше часа назад ты назвала скорпиона шуткой. Уже забыла?
Она моргнула. Роман шагнул вперед, стараясь вернуть себе потерянную после гусиной атаки важность.
— Мирон Сергеевич, хватит устраивать цирк. У нас дети, обязательства, счета. Вы не можете просто взять и отрезать семью от…
— От моих денег, — подсказал Мирон. — Могу. Уже отрезал.
— У вас долг перед внуками, — Роман повысил голос. — Перед Соломией и Матвеем. Они-то в чем виноваты?
— Внуки ни в чем не виноваты. А вот взрослые, которые прячутся за детьми, виноваты вполне.
Катерина сделала шаг вперед.
— Они вырастут и будут знать, что дедушка выбрал кошелек вместо семьи. Ты этого добиваешься? Чтобы они тебя таким запомнили?
— Если ты используешь собственных детей как таран, — спокойно ответил Мирон, — им лучше держаться подальше от таких семейных ценностей. Целее будут.
Лицо Катерины дернулось. Она ждала крика, оправданий, просьбы одуматься, может быть, очередной капитуляции. Но не спокойной фразы, в которой не было ни торга, ни страха. Роман тоже на мгновение растерялся. Потом сузил глаза.
— Мы ведь знаем, где вы работаете. И график ваш знаем. Может, пересмотрите свое решение, пока мы разговариваем нормально?
Оксана напряглась. Мирон повернул голову к зятю.
— Это прямая угроза, Роман. Мы с Оксаной ее услышали. Еще один такой шаг — и дальше ты будешь говорить не со мной.
— Свое можно получить разными способами, — процедил Роман.
— Можно, — кивнул Мирон. — Например, устроиться на работу. В нашей клинике как раз санитар нужен. Полы мыть научат, швабру выдадут. Если ты еще помнишь, как устраиваются на работу, могу замолвить слово.
Роман побагровел. За спиной Мирона Оксана отвернулась, но он успел заметить, как дрогнули уголки ее губ.
— Ты об этом пожалеешь, — прошептала Катерина, хватая мужа за рукав.
— Я уже жалею, — сказал Мирон. — Последние много лет. А вам пора привыкать к самообеспечению.
Они еще несколько секунд стояли у крыльца, и Мирон видел, как до обоих постепенно доходит невозможное: человек, которого они считали пожизненным банком, закрылся. Без предупреждения, без переговоров, без кнопки восстановления доступа. В голове у Мирона неожиданно мелькнула сухая, почти смешная формулировка: «Лицензия отозвана по причине ликвидации спонсора».
Катерина развернулась первой. Роман пошел за ней, то и дело оглядываясь на кусты, откуда мог снова появиться гусь. Машина резко выехала с дорожки и скрылась за поворотом.
Оксана коснулась локтя мужа.
— Теперь нам нужен хороший юрист.
В ее глазах Мирон увидел то, чего давно не замечал: тихую гордость. Не громкую поддержку, не испуг, не жалость. Именно гордость. И от этого у него сжалось горло сильнее, чем от всех угроз дочери…
