Свадьбу назначили на октябрь. Денег после ремонта и регулярных платежей было немного, поэтому решили без размаха: около сорока гостей, небольшой ресторан в центре, простое меню, никакого показного шика. Но стоило произнести слово «свадьба», как Галина Степановна будто проснулась.
— Я всё возьму на себя, — объявила она на первой же встрече по подготовке. — У меня опыт, я знаю, как это делается.
Марьяна не стала возражать. Ей казалось, пусть занимается, если хочет. Может, общее дело сблизит. Но свекровь сразу выбрала ресторан не тот, что нравился Марьяне, а другой — дороже и, по её словам, «приличнее». Меню утвердила сама. Ведущего тоже нашла из своих знакомых. Его звали Мирон, мужчина лет шестидесяти, широкоплечий, румяный, с громовым голосом и манерой хлопать людей по спине так, что у них звенела посуда в руках.
— Мирон — профессионал, — уверяла Галина Степановна. — Сколько свадеб провёл, не сосчитать. Народ будет доволен.
Марьяна встретилась с ним один раз. Мирон рассказывал бородатые шутки про тёщ, пьяных гостей и первую брачную ночь, сам же над ними громче всех смеялся и время от времени прикладывался к небольшой фляжке. Марьяна слушала, старалась улыбаться и думала, что всё это выглядит старомодно и грубовато. Но ссориться перед свадьбой не хотелось.
Галина Степановна стала появляться у Марьяны всё чаще. Без предварительного звонка, без предупреждения. Нажимала кнопку у входа, поднималась с пакетами и говорила:
— Я тебе суп принесла. А то ты, Марьяночка, работаешь целыми днями, когда тебе готовить?
Марьяна умела готовить. Не ресторанно, не по три часа у плиты, но суп, котлеты, кашу или макароны делала без проблем. Однако спорить было бесполезно. Галина Степановна уже проходила на кухню, открывала холодильник, расставляла контейнеры и попутно осматривала квартиру. Её взгляд задерживался на каждой полке, на каждом стуле, на каждой новой занавеске.
— Маленькая у тебя квартирка, — сказала она однажды, остановившись посреди комнаты. — Ничего. Мы втроём как-нибудь разместимся. Я много места не занимаю.
Марьяна замерла.
— Втроём?
— Ну а как? — Галина Степановна посмотрела на неё с почти искренним удивлением. — После свадьбы перееду. Богдан говорил. Мне одной скучно, да и вам помощь будет.
У Марьяны внутри будто оборвалась тонкая нитка.
— Галина Степановна, мы это не обсуждали.
— Как не обсуждали? — губы свекрови сжались. — Сын мне сказал, что решим.
— Вот именно. Решим. После свадьбы. Вместе.
Женщина кивнула, но в её лице не было согласия. Скорее терпеливое ожидание человека, который уверен: всё уже решено, просто остальные ещё не поняли. Вечером Марьяна позвонила Оксане и рассказала всё.
— Ты серьёзно? — подруга не стала подбирать выражения. — Она уже собирается въезжать?
— Похоже.
— Марьяна, это твоя квартира. Не ваша, не их, а твоя. Пустишь — потом сама будешь уходить.
— Я понимаю, — устало сказала Марьяна. — Но что мне сейчас делать? Скандалить перед свадьбой?
— Лучше перед свадьбой, чем после, когда она уже тапочки под твоей кроватью поставит. Ты только не молчи, слышишь?
Марьяна обещала. Но на душе стало тяжело. Платье уже висело в шкафу, ресторан был забронирован, приглашения разосланы. Ей казалось, что вопрос как-нибудь рассосётся. Богдан поймёт. Они поговорят. Всё можно решить спокойно, по-взрослому.
За неделю до свадьбы Богдан пришёл вечером, сел на диван и долго молчал. Марьяна работала за ноутбуком, сверяя список гостей, но по его лицу поняла: разговор будет неприятным.
— Марьян, — начал он наконец. — Мама опять переживает. Говорит, ей одной совсем тяжело. Может, правда, пусть поживёт с нами какое-то время? Ну, полгода. Пока привыкнет, что я женился.
Марьяна медленно закрыла ноутбук.
— Богдан, ты сейчас всерьёз это предлагаешь?
— Она же не чужой человек.
— Для тебя не чужой. Для меня — почти посторонняя женщина, которая меня не любит и уже распоряжается моими шкафами.
— Ты преувеличиваешь. Мама просто осторожная.
— Это моя квартира, — тихо сказала Марьяна. — Я три года шла к ней одна. Понимаешь? Одна.
Богдан помолчал, отвёл глаза. Потом пробормотал, что лучше обсудить после свадьбы, и ушёл раньше обычного. Марьяна осталась одна, слушая, как в коридоре гаснут его шаги, и впервые ясно почувствовала: тревога не выдумана. Что-то готовится. Что-то, о чём её не спрашивают…
