И как убедить людей поверить царапинам на старой ограде?
Солнце опускалось ниже, окрашивая камни и кресты в тревожный красноватый оттенок. День тишины и скорби подходил к концу. Для Нины же начиналось совсем другое время — время осторожности, страха и борьбы.
Дорога обратно казалась бесконечной. Телефон в кармане куртки будто жег кожу через ткань. Нина сидела рядом со свекровью и всеми силами старалась не выдать себя: не сжимать пальцы, не смотреть слишком пристально, не вздрагивать от каждого движения.
— Какие у вас планы на выходные? — Валентина Павловна первой нарушила молчание, не отрывая взгляда от дороги. — Думаю, в воскресенье вы с Олегом должны приехать ко мне на праздничный обед. Я приготовлю кое-что особенное.
— Не знаю, — Нина смотрела перед собой. — Мы вроде собирались побыть дома.
— Вдвоем? — в голосе свекрови зазвенело раздражение.
— Втроем, — Нина невольно положила ладонь на живот.
Губы Валентины Павловны сжались в тонкую линию.
— Праздники проводят с семьей. А я, насколько помню, все еще часть вашей семьи.
Нина покосилась на ее руки и только теперь заметила, как крепко она держит руль. Пальцы побелели от напряжения.
— Я поговорю с Олегом.
— Вот и поговори, — свекровь тут же смягчила голос. — А я заварю тебе особый сбор. Для ребенка.
Дома Нина почти сразу заперлась в ванной. Открыла воду на полную, чтобы шум перекрывал любые звуки, и достала телефон. Фотографии она рассматривала долго, увеличивая каждую деталь. Сомнений не оставалось: надпись была настоящей.
«Яд в чае. Не пей».
Она загрузила снимки в защищенное хранилище, а из галереи телефона удалила. На случай, если свекровь или кто-то другой вдруг решит проверить устройство. Потом долго стояла под горячим душем, стараясь смыть с себя запах краски, кладбищенскую сырость и липкий ужас, который уже поселился под ребрами.
Когда Нина вышла, Олег был дома. Он сидел на кухне, листая что-то в телефоне.
— Как день прошел? — спросил он, не поднимая головы.
Нина остановилась на пороге.
Сказать сейчас? Выложить все сразу? Показать фотографии? А если он решит, что у нее беременные страхи? Если встанет на сторону матери, как не раз бывало раньше?
— Нормально, — сказала она и села напротив. — Твоя мама возила меня по кладбищам. Мы были у Алёны.
Олег резко поднял глаза.
— Зачем? Я же сказал ей, что съезжу сам на следующей неделе.
— Она решила не ждать. Сказала, что это семейная обязанность.
Олег помрачнел, но в его лице было только раздражение, не тревога.
— Прости. Не думал, что она тебя потащит. Мама бывает… настойчивая.
«Настойчивая», — подумала Нина. Слишком мягкое слово для того, что происходило.
— Она пригласила нас на обед в воскресенье.
— Опять? — Олег устало потер лицо. — Я надеялся, мы проведем выходные спокойно.
— Я тоже.
— Давай откажемся, — вдруг сказал он. — Ничего страшного. Один раз можно не ехать.
Нина почувствовала почти болезненную благодарность. Может, сейчас как раз момент? Может, он готов услышать?
