Муж высадил жену с дочерью на трассе после ссоры, но на ночной дороге они нашли помощь в доме у переезда

— Чтобы завтра он не рассказал всё заново, по-своему. Ведь про вашу смерть придумал. Про деньги, будто заработал их далеко от дома, тоже. Теперь скажет, что я закатила истерику, сама выскочила из машины и дочь увела. А он, конечно, всю ночь нас разыскивал. Галина Степановна, он умеет рассказывать так, что веришь. Я семнадцать лет верила. Пусть участковый увидит нас сейчас, запишет, откуда мы пришли, когда, в каком состоянии. Если всё это останется на бумаге, заменить случившееся рассказом уже не выйдет. Будут факты.

Хозяйка медленно кивнула.

— Верно. С фактами да цифрами надёжнее.

Андрей Михайлович достал старый телефон. Уголок экрана был треснут.

— Можно прямо участковому позвонить, без дежурной части. Зайцев Олег Викторович живёт недалеко отсюда, в соседнем селе, восемь километров. Толковый парень. Я сам наберу. Он сегодня на суточном дежурстве, сможет приехать.

Набрав номер, Андрей вышел в сени. Оксана не могла разобрать его коротких негромких фраз, зато слышала спокойный, деловой тон. Через пару минут сосед вернулся на кухню.

— Сейчас он на вызове в соседнем районе. Освободится — сразу сюда, через час должен быть, а может, и раньше. Велел вам никуда не уходить и ничего не трогать.

Трогать здесь, впрочем, было нечего. Андрей Михайлович ушёл с кроссовками под мышкой; снаружи хлопнула калитка. Галина Степановна добавила в печку два полена и села напротив Оксаны. Ирино дыхание сделалось ровным и глубоким. Кажется, теперь она действительно задремала.

— Не случайно он вас выставил, — негромко заговорила хозяйка. — Ты ведь сказала ему о тетрадях?

— Сказала.

— Вот чего он испугался. С малых лет Витька такой: страшно ему — кусается. Сам неправ, а кричит громче всех, что правда за ним. В девять лет соседям окно разбил. Я с ним разговаривала, а он плакал, уверял, что это Коля Бондарь, что сам он только поблизости стоял. Колю выпороли. А мой лет через десять признался мне. Ещё и смеялся, когда рассказывал.

Оксана смотрела на огонь.

— Я замечала. Не про окно, разумеется, но ведь видела, какой он. Только называла это характером. Думала, мужчины все в чём-то похожи, мне достался случай потяжелее, значит, надо терпеть. Я ведь… — она запнулась. — После травмы сама убедила себя, что никому больше не нужна. Крупная, хромая, профессии нет. Казалось, мне повезло: он вообще обратил на меня внимание. Знаете, кто такой рулевой в гребле? Он на корме сидит, лицом к гребцам, задаёт направление, командует. А они к финишу спиной, куда идёт лодка — не видят. Слушают и гребут. Вот я семнадцать лет и гребла, глядя назад. Только мой рулевой обманывал меня, когда называл курс.

Галина Степановна долго ничего не говорила. Потом потянулась через стол и накрыла Оксанину руку своей жёсткой ладонью.

— Пора тебе лодку разворачивать.

Издали, с другой стороны переезда, снова донёсся звон сигнала. Приближался очередной поезд. Ночью тяжёлые товарные составы проходили часто, один за другим, и казались бесконечными.

Виктор мчался по пустой трассе до жёлтого щита, преграждавшего путь. Оттуда свернул на объезд. На старой дороге мокрые сосны в свете фар казались чёрной стеной; за ней могло скрываться что угодно. Теперь он двигался медленно, всматриваясь по сторонам. Стоило свету зацепить среди кустов белёсый пакет, пень или дорожный знак, как у Виктора обрывалось сердце.

Ржавчина на старом отбойнике складывалась в полумесяц. По этому пятну он узнал место, где остановился вечером. Включил аварийку, выскочил из машины.

— Оксана! Ира! Оксана!

Ответа не было. Вверху шумели сосновые кроны, с ветвей падали капли.

— Ксюша! Ира, я приехал! Я за вами! Вы слышите? — закричал он изо всех сил.

Тишина.

Мигающие оранжевые огни освещали Виктора. Впервые за много лет он чувствовал себя маленьким и одиноким, как в двенадцать, у отцовской могилы, когда не знал, что теперь делать.

Снова сев за руль, он продолжил путь почти шагом. Высовывался в открытое окно, выкрикивал имена. Примерно через три километра фары осветили старую легковушку с одной фарой: она уткнулась носом в канаву, задние колёса беспомощно повисли над асфальтом. Двое подвыпивших парней топтались рядом. Подсвечивали телефонами и пытались вытолкнуть машину, но ничего у них не получалось.