Муж высадил жену с дочерью на трассе после ссоры, но на ночной дороге они нашли помощь в доме у переезда

Деньги на первый приём дала Галина Степановна. Достала из комода завязанный узлом носовой платок, расправила его и выложила несколько купюр. Оксана попыталась возразить.

— На похороны откладывала, — пояснила старуха. — Да зачем они мне? Выяснилось ведь, что похоронили меня ещё двадцать лет назад. Бери уж, не спорь.

Юлия Денисовна внимательно выслушала Оксану и полистала одну из принесённых тетрадей. Затем сняла очки, некоторое время протирала стёкла.

— Разберём всё последовательно, без лишних надежд. Браку вашему семнадцать лет. Что приобретено за эти годы, принадлежит вам обоим. На кого оформляли — на вас, мужа, хоть на кота — значения не имеет. Квартира, автомобиль, помещения шиномонтажей, их оборудование, автомойка. При разделе доли равные. По закону ваша половина.

— Но официально я нигде не работала. Он всё время повторял, что я ничего не заработала.

— Самостоятельный заработок не единственное основание. Супруг, который занимался домом, детьми или не имел дохода по другой уважительной причине, тоже имеет право на общее имущество. А вы, — она постучала по тетради душкой очков, — вдобавок бесплатно вели ему бизнес. Так что не он вас содержал.

Оксана сидела, выпрямив спину.

— Теперь развод, — продолжила Юлия Денисовна. — Поскольку дочь несовершеннолетняя, он возможен только через суд. Одновременно подадим требования о разделе и алиментах. Обычно на одного ребёнка взыскивают четверть всех доходов отца. Но у вашего мужа, судя по записям, заработок на бумаге сильно отличается от настоящего. Поэтому можем просить назначить алименты в твёрдой денежной сумме. Тетради помогут показать, как он живёт в действительности. Дочь суд сам спросит, с кем она хочет остаться. В пятнадцать лет её мнение учитывают серьёзно, если оно не противоречит её интересам.

— Ира уже ответила на этот вопрос, — тихо сказала Оксана. — При участковом.

— Хорошо. О записях отдельно: доказательство веское, но обоюдоострое. Там ведь неучтённые деньги. Если подключить налоговую, разбираться прежде всего будут с мужем-предпринимателем. Он принимал решения, подписывал бумаги, кассы его. Однако махать тетрадями на каждом углу я не советую. Применим их там, где нужно: оценка бизнеса, алименты. Это козырь, а козырями с первого хода не разбрасываются.

У стены, на стуле, сидела Галина Степановна в своём лучшем пальто. Она кашлянула.

— Можно теперь про меня? Я ведь квартиру по дарственной отдала. Вернуть её получится?

Юрист взглянула поверх очков и помолчала. Оксане было видно: та ищет точные слова, а не способ сделать ответ помягче.

— Нет, Галина Степановна. Обещать этого не буду. Прошло двадцать лет. Даже доказанный обман уже не поможет оспорить сделку: сроки истекли, после десяти лет это невозможно. Для отмены дарения нужны исключительные основания, например покушение одаряемого на жизнь дарителя. У вас такого не было. И сама квартира давно продана, в ней живут другие люди.

Старуха кивнула без удивления, словно другого ответа и не ждала.

— Зато есть возможность взыскать содержание, — продолжила Юлия Денисовна, и впервые в её голосе послышалось что-то похожее на удовольствие. — Взрослые дети обязаны помогать нетрудоспособным родителям, если те нуждаются. Вы пенсионерка, вам семьдесят четыре года, с нетрудоспособностью всё ясно. Сколько получаете пенсии?

Галина Степановна назвала сумму. Юрист слегка подняла бровь.

— Нуждаемость тоже подтвердим. Соберём чеки: лекарства, дрова, ремонт. Суд вправе назначить сыну ежемесячные алименты в твёрдой сумме. Освободить от них могут, если родитель сам когда-то уклонялся от обязанностей. Вы уклонялись?

— На двух работах тянула, чтобы в институте он не хуже других ходил.

— Значит, такого основания нет.

Галина Степановна помолчала, глядя в окно. Над крышами было серое ноябрьское небо.

— Мне его денег не надо. Прожила двадцать лет на пенсию, проживу и дальше. Мне другое нужно. Чтобы раз в месяц, переводя их, он вспоминал: я есть. Живая. Если иначе не хочет — пусть хоть так.

Юлия Денисовна надела очки и сделала запись в блокноте.

— Подадим иск.

На обратном пути, у городской окраины, Оксана попросила Андрея остановить возле аптеки. Ире требовались ещё один эластичный бинт и обезболивающая мазь. У кассы она приложила карту. Терминал пискнул.

Отказ.

Карта заблокирована.