— Нельзя. Это место опасно для тебя. Если ты появишься, будет хуже. Поверь мне. Я всё улажу и вернусь.
— Опасно? Назар, во что ты влез? Мама тебе угрожает? У тебя проблемы?
— Со мной всё нормально. Это личное дело. Береги себя и Миру. И не ходи к маме. Слышишь? Не ходи.
Связь оборвалась. Марьяна перезвонила, но телефон был выключен.
Она стояла на балконе, сжимая аппарат, и чувствовала внутри ледяную пустоту. Его слова только запутали всё сильнее. «Опасно». «Вынудили». «Не ходи к маме». Значит, Галина Романовна знала больше всех.
Звонок в дверь раздался почти сразу. Марьяна подошла к глазку. За дверью стояла свекровь с корзиной продуктов.
Марьяна открыла. Лицо её было спокойным.
— Мама. Проходите.
Галина Романовна вошла, бросив быстрый взгляд по квартире. Она явно кого-то искала, хотя пыталась выглядеть заботливой.
— Марьяночка, решила тебя проведать. Принесла продукты, приготовлю ужин. Ты одна, наверное, толком не ешь. А где Мира?
— У Леси. Я попросила её присмотреть.
— Вот как.
Свекровь поставила корзину на стол. Её глаза скользнули к коридору, к спальне, потом снова к Марьяне.
— Ты бледная. Снова плохо себя чувствуешь?
— Не выспалась. Мама, вы ведь пришли не только с продуктами.
Улыбка Галины Романовны замерла.
— Что за тон? Я беспокоюсь о вас. Назар далеко, я должна помогать.
— Моя главная трудность сейчас в том, что я не знаю, где на самом деле мой муж. Не понимаю, почему он пятьдесят дней прятался в шкафу, а вы вместе с ним врали мне про командировку. Может, с этой трудностью вы мне поможете?
Тишина упала между ними тяжело. Лицо свекрови побледнело. Несколько секунд она смотрела на Марьяну так, будто не могла поверить услышанному.
— Ты… всё узнала?
— Да. Я знаю, что Назар был здесь. Знаю, что утром ушёл. Знаю, что вы причастны. Теперь скажите: зачем?
Галина Романовна медленно выпрямилась. Паника в её глазах сменилась упрямством, холодным и жёстким.
— Да, это я велела ему спрятаться. И историю с командировкой тоже я придумала. И что?
Марьяна почувствовала, как внутри всё сжалось от боли, хотя она давно этого ожидала.
— «И что»? Вы разрушали нашу семью. Обманывали меня. Пугали ребёнка. За что?
— Семью? — свекровь усмехнулась. — Ты ещё смеешь говорить о семье? Посмотри на себя, Марьяна. Обычная женщина из простой семьи. Никаких связей, никаких возможностей. Ты никогда не была парой моему сыну. Назар мог устроить жизнь намного лучше, если бы не ты.
— Я тяну его вниз? — тихо переспросила Марьяна.
— Именно. Он способный, перспективный. А рядом с тобой — быт, ребёнок, вечные расходы, никакого рывка. Ты думаешь, раз готовишь, работаешь и сидишь с Мирой, то стала незаменимой? Это обычные обязанности жены.
Марьяна смотрела на неё, чувствуя, как обида становится почти физической.
— Все эти годы я работала. Заботилась о доме. Воспитывала Миру. Ухаживала за Назаром, когда он болел. Терпела ваши слова, ваши проверки, ваши вечные замечания. Я не просила у вас денег, не требовала помощи. И после всего вы говорите, что я только мешаю?
— Ты делала то, что должна была делать. Не надо выставлять это подвигом.
— Никто никому не должен любви, мама, — сказала Марьяна уже твёрже. — Я заботилась о вашей семье потому, что любила Назара. Потому, что хотела сохранить дом. А не потому, что обязана терпеть унижения.
— Любовь, — презрительно повторила Галина Романовна. — Любовью карьеру не построишь. Любовью положение не укрепишь. В жизни важны возможности. Связи. Выгода. А ты ничего этого дать ему не можешь.
— Поэтому вы хотели развести нас? Найти ему другую жену? Из такой семьи, которая помогла бы ему подняться?
Свекровь не отвела взгляда.
— Да. И не вижу в этом ничего плохого. Если ты умная, сама подашь на развод. Не цепляйся за мужчину, которому можешь только мешать.
Марьяна сжала кулаки.
— Я не собираюсь разводиться только потому, что вы так решили. У нас с Назаром есть дочь. Есть семья.
— Семья, которую ты удерживаешь жалостью и привычкой.
— Нет. Мы с ним любили друг друга.
— Любили? Тогда почему он согласился? — Галина Романовна ударила этим вопросом точно в больное место. — Потому что тоже сомневался. Потому что я показала ему, какая ты можешь быть.
Марьяна насторожилась.
— Что вы ему показали?
Свекровь вдруг улыбнулась. В этой улыбке было столько самодовольства, что Марьяну затошнило.
— Фотографии с твоего корпоративного ужина. Переписки с коллегой. Достаточно было немного помочь обстоятельствам.
— Вы подделали переписку?
