Муж сделал тест ДНК, но жена решила перепроверить результат и разобраться в том, что произошло десять лет назад

Ире захотелось немедленно выбежать, обнять её, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Сказать, как она любит дочь, пообещать, что теперь та будет самым счастливым ребёнком на свете.

Она с трудом остановила себя. Нельзя рубить с плеча. Полина десять лет прожила с матерью, пусть пьющей, но привычной. И вдруг чужая женщина объявит, что настоящая мама — она. Для девочки это станет потрясением. Здесь требовалась осторожность.

— Спасибо вам, что уделили нам столько времени, — сказала Ирина. — От Татьяны мы бы такого не услышали.

— Боюсь, от неё вы вообще ничего не услышите. Очень может быть, что сегодня явится только вечером, на бровях. Но поговорить обязательно надо. По мне, её давно пора родительских прав лишить. Заслужила Танька. Только не оставляйте дело как есть, прошу вас. Полина имеет право быть счастливой.

Позвонить в квартиру, где теперь находилась их дочь, супруги так и не решились. Сначала нужно было по-человечески поговорить с Татьяной. Они решили вернуться вечером: к тому времени хозяйка должна быть дома.

Ира перебирала способы забрать Полинку. Вряд ли Татьяна отдаст девочку просто так. Но в одном Ирина была уверена: дочь будет жить с ними, с родными родителями.

Максим то корил себя за затею с анализом — жили бы спокойно, не начни он этой неразберихи, — то тут же стыдился такой мысли. Выходило, ради собственного покоя он готов с лёгкостью отказаться от родного ребёнка.

Вечером они снова пришли по знакомому адресу. На этот раз дверь открыла женщина с растрёпанными волосами и большими мешками под глазами. По виду она уже выпила.

Чтобы попасть внутрь, супруги вновь представились сотрудниками опеки.

— Чего надо? — грубо спросила Танька.

— На вас пожаловались. Ребёнок живёт в плохих условиях, воспитанием вы не занимаетесь, — сказала Ирина, за последние дни уже привыкшая ко лжи.

— Да тут… — замялась Татьяна. — Времена тяжёлые. Доля у меня такая, нелёгкая. Что уж поделаешь.

Эти слова привели Ирину в ярость.

— Нелёгкая доля? Тогда отдай мне мою дочь!

У Таньки глаза на лоб полезли. Неужели это шутка? О подмене она ни одной живой душе не рассказывала — даже выпивши, хорошо знала, чем может обернуться откровенность.

— Ты о чём? — испуганно спросила она.

— Ты прекрасно знаешь! Понимаешь хоть, что сделала десять лет назад в роддоме? — Ирина говорила всё громче.

— Да не я виновата, муж виноват… Ладно, раз без Полины вам никак, забирайте. Разрешаю. Только даром не отдам, — промямлила Татьяна.