В обед Людмила, старшая медсестра и давняя подруга, утащила её в ординаторскую. Закрыв дверь на защёлку, сразу приступила к расспросам:
— Рассказывай. На тебя смотреть страшно. С Лёшкой беда? Инфаркт? Машина сбила?
Ирина посмотрела на подругу и открыла рот, но ответить не смогла: всё, что она удерживала в себе с утра, прорвалось горькими слезами. Захлёбываясь, она пересказала разговор целиком. Повторила и признание Алексея в полугодовой связи, и его отказ разводиться, и рассуждения о квартире, гараже, борще и выглаженных рубашках. Не пропустила обещаний приносить зарплату, оплачивать коммунальные услуги и копать дачу, пока он будет проводить вечера и выходные с другой. Рассказала и о жестоком: «Кому ты нужна?» Людмила не задала ни одного вопроса и ни разу не перебила. Пока Ирина говорила, брови подруги всё ближе сходились у переносицы, а чашка в её крепкой руке позванивала о блюдце.
— Вот же идол чугунный! — выдохнула Людмила, когда подруга умолкла и стала вытирать лицо марлевой салфеткой. — «Мне так удобно»! Барин какой, гарем ему подавай. Он ведь, гад, просчитал всё. Ты мягкая, ссориться не любишь. Побоишься судов, соседских пересудов. Дочку замуж выдали, она учится — тревожить жалко. Вот он и вздумал на двух стульях сидеть, причём потребовал, чтобы на каждый ему ещё и мягкую подушечку положили.
— Людмила, а мне как быть? — прошептала Ирина. — Квартира общая, приватизированная, на двоих пополам. Когда Олька уезжала, свою долю на меня переписала. Разменяем — копейки получим. Разве что в малосемейку к алкашам. И почему из дома уходить должна я? Здесь в каждой стене моя душа. Занавески все сама шила, линолеум выбирала, пока он по рыбалкам ездил.
— Никуда ты не уйдёшь, — Людмила прищурилась. — Развода он не желает? Отлично. Захочешь — через суд разведёшься, тут закон за тебя. Но из приватизированной квартиры до раздела его не выставишь, это тоже закон. Значит, устроим ему такое удобство, чтобы поперёк горла встало.
— Каким образом? — растерялась Ирина.
— Он к обслуживанию привык. Семья для него — сервис: накормят вкусно, бельё постирают, даже носки погладят, а он — солидный женатый человек. Рассчитывает, что ты утрёшься, всё проглотишь и опять встанешь к кастрюлям, пока он к зазнобе бегает. Не выйдет. Объявил свободное плавание — пусть привыкает, что плавать будете оба.
После смены Ирина возвращалась домой другой дорогой. Обычно она заходила в дешёвый гастроном и покупала продукты к ужину, но на этот раз прошла мимо. В хозяйственном магазине она выбрала два увесистых врезных замка, а оттуда отправилась не домой, а в парикмахерскую торгового центра.
Тратиться было жалко: каждая сбережённая копейка предназначалась дочке на учёбу или на ремонт ванной. И всё же Ирина решительно достала зарплатную карту. За два часа мастер срезала тусклые концы, придала волосам короткую стильную форму и медный оттенок, выделивший зелень глаз, аккуратно поправила брови. От измученной поликлинической медсестры осталась разве что тень. В зеркале впервые обнаружилась привлекательная, строгая и ещё молодая женщина, которую долгие годы погребали под собой грязные кастрюли и спецовки.
Добравшись домой, она вызвала слесаря дядю Степана. Они знали друг друга 20 лет, Ирина бесплатно делала ему уколы от радикулита. За полчаса он поставил замки: один — в дверь большой спальни, другой — в кухонный пенал с запасами чая, кофе и сладостей.
В 19:00 в замке заскрипел ключ. Алексей принёс магазинный пакет, разулся, повесил куртку. На лице у него было благодушие сытого кота.
— Ирка, вот творог, обещание выполнил. И свежий батон взял. Ужинать чем будем? Ещё есть котлеты?
Ирина вышла в коридор. На ней были строгие чёрные брюки и блузка цвета морской волны — та самая, которую она купила на свадьбу племянницы три года назад и с тех пор берегла для особого случая. Короткая стрижка была аккуратно уложена, макияж оставался лёгким. Она смотрела мужу прямо в глаза, не мигая и не отводя взгляда. Алексей замер перед ней, не произнеся ни слова. Рука с пакетом медленно опустилась вдоль ноги.
— Это ты куда? В гости? И волосы… Зачем обрезала, длинные ведь были?
— Я никуда не иду, я у себя дома, — ответила она так ровно, что ему стало не по себе. Ни намёка на истерику. — А ужина сегодня нет.
— Как это? Ты заболела? — Он нахмурился, силясь снова заговорить с прежним превосходством.
— Здорова. Только жить вместе мы теперь будем по новым правилам. Ты же оставил нас под одной крышей ради собственного удобства…
