Наталья Михайловна с видом антрополога, обнаружившего новый вид простейших организмов, смотрела на бумажку с цифрами. Оксана шагнула к столу, опёрлась на него обеими руками и нависла над свекровью.
— Да, моя мама согласилась выручить нас на время, пока ты без работы сидишь, — заговорила Оксана, чеканя каждое слово.
Затем она перевела жёсткий взгляд на мужа.
— Но с какой стати она должна ещё и твоей матери деньги переводить?
Галина Петровна замерла. Её рука, всё ещё придерживающая край квитанции, так и осталась лежать на столе. Глаза округлились, словно её только что оскорбили в лучших чувствах. Она открыла рот, чтобы выдать тираду о неуважении к старшим.
Но Наталья Михайловна рассмеялась.
Это был не вежливый смешок, а раскатистый грудной хохот женщины, которая полжизни общается со строителями и грузчиками. Она смеялась так, что чашки на столе звякнули.
Наталья Михайловна вытерла выступившую слезу, полагая, что сватья выдала отменную, хоть и странную, шутку для разрядки обстановки.
— Ой, Галина, ну ты юмористка, — выговорила Наталья Михайловна сквозь смех. — «Жду перевода»! Надо ж такое сморозить. «Спонсируй бюджет», ага. Ой, не могу.
Но Галина Петровна не смеялась. Лицо свекрови покрылось нехорошим бордовым румянцем. Губы сжались в куриную гузку.
Она сидела с совершенно серьёзным и оскорблённым видом, ожидая, когда её реквизиты примут в обработку. Наталья Михайловна уловила этот взгляд. Её смех оборвался мгновенно, словно кто-то выдернул шнур из розетки.
Лицо владелицы магазина сантехники окаменело. Она поняла, что это не шутка. Эта наглая женщина напротив неё реально требует денег за сам факт существования своего сына.
Тишина. Слышно было только, как на плите тихо щёлкает остывающий чайник. Наталья Михайловна молча сдвинула конверт с деньгами, открыла сумку и аккуратно опустила его внутрь. Щёлкнул замок…
