В тот день он с утра обошел несколько мест. В одном требовался разнорабочий, но взяли другого. Во втором предложили оставить номер, хотя он видел, что записывать его никто не собирается. В третьем охранник даже не пустил дальше проходной, услышав, что Егор пришел по объявлению. К полудню ноги гудели, во рту пересохло, а в кармане оставались последние деньги.
Устав от ходьбы и бесполезных разговоров, он зашел в небольшое кафе. Место было неприметное: несколько столиков, запах жареного теста, тихий гул голосов, мутное окно, за которым люди спешили по своим делам. Егор взял самый простой кофе, потому что на большее тратиться боялся, и сел у окна. Он не столько пил, сколько держал чашку в ладонях, грея пальцы и пытаясь решить, куда идти дальше. Возвращаться к знакомому с пустыми руками было стыдно. Ночевать на улице — страшно. Просить помощи — не у кого.
Он так глубоко ушел в свои мысли, что не сразу заметил пожилую женщину, остановившуюся рядом с его столиком. Она была аккуратно одета, с небольшой сумкой на локте и лицом, на котором возраст оставил много тонких морщин, но не стер живости. Ее глаза смотрели внимательно, даже слишком внимательно.
— Свободно? — спросила она.
Егор кивнул. Ему было все равно, кто сядет рядом. Женщина устроилась напротив, поставила сумку на соседний стул и некоторое время молча рассматривала его, будто выбирала, с чего начать разговор.
— Невеселый ты какой-то, — наконец сказала она. — Работу ищешь?
Егор насторожился. Он уже привык, что любопытство редко бывает бескорыстным. Но в ее голосе не было насмешки. Скорее усталое участие. Он ответил коротко, что да, ищет. Женщина вздохнула, подозвала работницу кафе и заказала себе еду. Потом, подумав, попросила принести еще одну порцию.
— Не отказывайся, — сказала она, заметив его смущение. — Все равно одной кусок в горло не лезет. Сегодня мужа поминаю. Посидишь со мной — мне легче будет…
