Егор хотел сказать, что не нужно, но желудок предательски сжался от голода. Он поблагодарил и опустил глаза. Женщина представилась Аглаей Степановной. Говорила она спокойно, без суеты, иногда вздыхала, иногда смотрела в сторону окна. Сначала рассказывала о покойном муже — немного, обрывками, так, будто больше для себя, чем для собеседника. Потом незаметно перевела разговор на Егора.
Слово за слово, она выведала, что он без постоянного жилья, что работы нет, что живет временно у знакомого. Егор отвечал неохотно, но еда, тепло и усталость размягчили осторожность. Когда на стол поставили немного спиртного, он сначала отказался, потом все же выпил. От этого в голове стало мутнее, а на душе — как будто чуть свободнее. И он рассказал больше, чем собирался.
Он признался, что недавно вышел из заключения. Рассказал и о кассе, и о своей глупости, и о том, как быстро все рухнуло. Говорил сбивчиво, иногда раздражаясь на самого себя. Аглая Степановна слушала без видимого испуга. Не отодвинулась, не изменилась в лице, не стала читать нравоучения. Только смотрела внимательно и время от времени кивала.
— Молодой еще, — сказала она, когда он замолчал. — Молодые часто думают, что одна ошибка — это еще не пропасть. А потом смотрят вниз и понимают, что уже летят.
Егор не ответил. В ее словах было что-то неприятно точное.
Некоторое время они сидели молча. В кафе хлопали дверью, звякали ложки, кто-то смеялся у стойки. Егор уже собирался поблагодарить и уйти, когда Аглая Степановна вдруг наклонилась к нему ближе. Ее лицо стало серьезным, почти деловым.
— Раз тебе негде жить, женись на мне, — произнесла она.
Егор решил, что ослышался. Он поднял глаза, ожидая увидеть улыбку, но женщина не шутила.
— Что? — переспросил он.
— Женись, говорю. Я оформлю тебя у себя. Будешь жить сколько понадобится. Мне давно нужен наследник. Умру — дом тебе останется. А мне спокойнее будет, что после меня все не уйдет неизвестно кому.
Егор замер. Мысль была настолько нелепой, что в первый миг даже не испугала, а оглушила. Жениться на старухе, которую он увидел впервые час назад? Ради жилья? Ради регистрации? Он бы еще недавно счел такое унизительным и невозможным. Но теперь перед ним стояла не красивая мечта, а голая реальность: у него не было ни денег, ни дома, ни надежной работы, ни человека, который сказал бы: «Оставайся сколько нужно».
— Вы серьезно?
