— тихо спросил он.
— А зачем мне шутить? — пожала плечами Аглая Степановна. — Ты мне не противен. С виду крепкий. Ошибся — бывает. Мне одиночество надоело, да и дом после смерти оставить некому.
Егор чувствовал, как внутри борются отвращение, страх и отчаянный расчет. Он понимал, как это выглядит. Понимал, что нормальные люди на такое не соглашаются. Но где были эти нормальные люди, когда ему негде было ночевать? Где была нормальная жизнь, когда он стоял у каждой двери с просьбой дать ему шанс, а ему закрывали ее перед носом?
Он помолчал, покрутил в пальцах чашку, в которой на дне оставалась темная кофейная гуща. «А что я теряю?» — подумал он. Дом, крыша над головой, регистрация по месту жилья — такие вещи не валяются на дороге. С постоянным адресом его, может быть, и на работу возьмут охотнее. Может быть, он сможет встать на ноги. Может быть, этот странный брак станет просто неприятной формальностью, временной ступенькой из ямы.
— Ладно, — сказал он наконец. — Если вы правда этого хотите.
Аглая Степановна улыбнулась. Улыбка вышла не теплой, а какой-то слишком спокойной. Тогда Егор не придал этому значения. Он был слишком занят мыслью, что, возможно, судьба впервые за долгое время бросила ему веревку.
Перед оформлением брака женщина попросила его пройти обследование в больнице. Сказала, что здоровье у нее слабое, возраст уже не тот, а мало ли какие болезни человек может носить в себе и не знать. Егор внутренне поморщился. Просьба показалась неприятной, но разумной. Раз она собиралась пустить его к себе в дом, имела право перестраховаться. Да и спорить ему было не с руки.
Он сходил к врачам, сдал все, что потребовали, выстоял очереди, терпел вопросы и взгляды. Справки оказались в порядке. Когда он принес их Аглае Степановне, она просмотрела бумаги так внимательно, будто от них зависело что-то гораздо большее, чем ее спокойствие. Потом аккуратно сложила их в сумку и сказала, что теперь можно решать остальное.
Регистрация брака прошла быстро и почти буднично. Никаких гостей, никаких цветов, никаких улыбок. Егор расписался с таким чувством, будто подписывает не семейный документ, а договор о временном спасении. Аглая Степановна держалась уверенно, даже чуть торжественно. Она назвала его мужем уже у выхода, и от этого слова у Егора внутри неприятно дернулось…
